В 2025 году исполняется 230 лет со дня рождения Иосифа Иосифовича Геништы — русского композитора чешского происхождения, чья музыка в середине XIX века была очень популярна в нашем Отечестве. В советское время о творчестве Геништы практически не вспоминали, и лишь сейчас к нему возрождается интерес. Это заслуга Михаила Морозова — исследователя наследия Геништы, пианиста, архитектора и художника, который устраивает концерты памяти своего кумира и сейчас работает над выпуском первого в мировой истории собрания сочинений Иосифа Иосифовича. Мы расспросили Михаила о том, чем произведения композитора отличаются от творений его современников, почему они могут заинтересовать слушателей XXI века и как Гениште в своем искусстве удавалось совмещать традиции сразу нескольких культур.

— Вы преподаете в МАРХИ. Как в вашу жизнь пришла музыка и, в частности, Геништа?

— Первым человеком, который открыл мне волшебный мир академической музыки, была мама. Когда поступил в МАРХИ и стал учиться на архитектора, на втором курсе узнал, что в институте существует музыкальная студия под названием Euterpe («Эвтерпа»), которую возглавляет доктор искусствоведения, кандидат архитектуры Илья Евгеньевич Путятин. И там занимаюсь с 2014 года, хотя не заканчивал даже ДМШ. Здесь научился читать с листа, впервые начал выступать как концертмейстер. Однажды Илья Евгеньевич поставил ноты, на которых было написано: «Геништа. Элегия», и это оказался его легендарный романс «Погасло дневное светило» на стихи Пушкина. Буквально с первой ноты произведение меня захватило — понял, что хочу заниматься наследием именно этого композитора.

— Чем вас заворожила элегия Геништы?

— Стандартный романс первой четверти XIX века — обычно это несколько куплетов, и звучать он должен не дольше четырех минут. А в этой элегии — очень свободная форма, она больше похожа на развернутую сцену со множеством различных эпизодов-картин и длится от шести до девяти минут.

— Михаил, а где и как вы развивали свои пианистические навыки, кроме «Эвтерпы»?

— Мне посоветовали поступить в школу Центра организации практической подготовки и карьеры выпускников Московской консерватории. Там занимался у замечательного педагога Аллы Васильевны Мофа. Благодаря ей получил профессиональную школу, постоянно участвовал в отчетных концертах, расширял свой репертуар.

— Почему выбрали в качестве композитора всей своей жизни именно Геништу?

— О нем было очень мало информации. Подумал, что могу стать тем, кто откроет Геништу и широкой публике, и профессиональному сообществу музыкантов. Чем дальше знакомился с его творениями, тем больше понимал, насколько они нетипичны для стиля доглинкинской эпохи. Геништа испытал большое влияние европейского пианизма — в своих фортепианных произведениях он очень близок Гуммелю и Калькбреннеру. При этом он следует и принципам лондонской школы: например, активно внедряет в сочинения трехслойную фактуру изложения — различные «гудящие» фонические эффекты.

— Расскажите про его камерную музыку.

— Иосиф Иосифович подарил русской камерной музыке три больших виолончельных сонаты. До него отечественные композиторы лишь дважды обращались к этому жанру: говорю про две виолончельные сонаты Ивана Прача и Ильи Лизогуба. Также для этого инструмента Геништа написал три ноктюрна с фортепиано, вариации на тему «Правь, Британия, морями».

— А вокальные сочинения? В романсах, насколько я знаю, он был чуть ли не новатором… Чем они отличаются от произведений других авторов того времени, например того же Глинки? Все-таки Геништа — его современник.

— Если говорить про вокальное творчество, то Геништа и Глинка — наследники разных стилей. Глинка смотрит в сторону итальянского belcanto, а Геништа берет за основу немецкую музыкальную традицию — очень сдержанную и рациональную, строгую. Но при этом добавляет в свои романсы интонации русской протяжной песни. Ещё одна отличительная черта вокальных произведений Геништы, особенно поздних — их философская тематика. Он подбирает стихотворения Кольцова, Лермонтова, Хомякова, Ростопчиной, посвящённые одиночеству, попытке осознать свой жизненный путь. Такая глубина не была свойственна его современникам.

— По отцу Геништа — чех, а по матери — немец. Можно ли сказать, что он соединил русскую музыкальную традицию с этими двумя?

— В каком-то смысле да. Но, конечно, еще он увлекался творчеством венских классиков и мимо их влияния пройти не мог. Стал первым исполнителем в России всех фортепианных концертов Бетховена, множества сочинений Моцарта — открыл их для московской публики.

— Да, Геништа родился, жил и умер в Москве — вся его жизнь была связана с этим городом. Насколько он был здесь популярен? Что говорили о нем современники? С кем композитор дружил из знаменитых деятелей искусства той поры?

— Уже в возрасте семнадцати лет, когда Геништа дебютировал публично как музыкант, он был известен широкому кругу аристократии Первопрестольной. В 1844 году в одной немецкой газете Геништу назвали «главным столпом московских музыкальных сцен»!

Он был звездой, любимцем публики. Композитор входил в круг общения Пушкина, Жуковского, Вяземского, дружил и с Верстовским, Алябьевым. Выступал в знаменитом салоне княгини Волконской; известно, что играл перед Николаем I и его супругой. Из зарубежных композиторов Геништа был знаком с Марией Шимановской, Робертом Шуманом, который отмечал его музыку, Гектором Берлиозом. А брат Иосифа Иосифовича, Карл, преподавал игру на скрипке юному Мише Лермонтову.

— Можно ли назвать Геништу новатором и авангардистом своего времени?

— Да, безусловно. Вообще первая четверть XIX века, доглинкинская эпоха, в русской музыке — время поисков пути. Геништа экспериментировал с тембром фортепиано и фактурой, а в вокальном творчестве — с жанрами. У него появляются романсы-элегии и баллады, романсы-рондо. Любопытно, что сам Глинка высоко оценивал творчество Геништы и даже оркестровал его элегию «Погасло дневное светило» для баса-баритона Семена Гулака-Артемовского.

— Иосиф Иосифович — не только композитор, но еще и педагог. Кто были его ученики?

— В большинстве своем это московские аристократы. Из них можно назвать Агриппину (Аграфену) Ивановну Трубецкую, которая славилась в музыкальных салонах как виртуозная пианистка, ей Геништа посвятил свой секстет. Однако наиболее известным стал Александр Гурилев, сын крепостного композитора Льва Гурилева. Благодаря Гениште Гурилев получил блестящую школу композиции и унаследовал от него задушевность в своих романсах.

— Как вы сказали, Геништа обожал музыку Бетховена и активно пропагандировал ее в России. А в чем еще заключалась его просветительская деятельность?

— Он руководил Немецким хоровым обществом Москвы. Это любительский хор, который был создан при Храме Святого Людовика Французского — он стоит до сих пор на Малой Лубянке. Также Геништа читал общедоступные лекции в Московском благородном собрании.

— А где хранятся рукописи его сочинений?

— Прижизненные издания произведений Геништы и их рукописи находятся в Российской государственной библиотеке, Российской национальной библиотеке в Петербурге, Научной музыкальной библиотеке им. Танеева в Московской консерватории, Российском национальном музее музыки, нотных фондах Мариинского театра, Санкт-Петербургском музее театрального и музыкального искусства. Сейчас я знакомлюсь с рукописями оперы-водевиля «Сюрприз», которые хранятся в фондах Мариинки. Сочинения Геништы в этом жанре были очень популярны при его жизни и пользовались огромным успехом у публики. Также существуют произведения, о которых упоминал сам композитор, его друзья и коллеги, но материал которых до сих пор не обнаружен. Это четыре романса на стихи Шиллера, о них писала в своих дневниках Клара Клэрмонт. А вот письма Геништы разбросаны по архивам аристократических семей, например Веневитиновых, они есть в Российской национальной библиотеке. Личный архив Иосифа Иосифовича не сохранился. Ныне здравствующие родственники Геништы не имеют практически никаких материалов своего предка — только несколько экземпляров прижизненных изданий его сочинений.

— Как считаете, почему его музыка оказалась забыта в нашей стране?

— Сложный вопрос. Может быть, этому способствовала культурная политика советской власти — когда необходимо было выбирать национальных музыкальных лидеров. Безусловно, ими стали Глинка, Алябьев, Варламов и Гурилев, авторы истинно русского происхождения. Это обстоятельство, очевидно, сочли идеологически подходящим.

— Кто из артистов помогает вам продвигать и исполнять сочинения Геништы? Знаю, что Яна Иванилова активно с вами сотрудничает.

— Да, она очень любит его музыку. Также среди тех, кто помогает пропагандировать творения композитора, — гобоист Филипп Нодель, виолончелисты Андрей Спиридонов, Григорий Катц, Артемий Резвых, пианисты Алексей Шевченко и Анна Горьева. Большой вклад в сохранение творчества Иосифа Иосифовича внесла альтистка Светлана Степченко. В ноябре этого года мы провели серию из трех концертов — в Храме Святого Людовика Французского, в культурном центре «Покровские ворота» и в культурном центре «Усадьба Эвтерпы» в Кратове, в Подмосковье. В общей сложности прозвучало 17 произведений Геништы — это был настоящий марафон его сочинений. Впервые в мировой истории исполнили «Монолог Иоанны д'Арк» и впервые в России сыграли романс «Ода» на стихи Виктора Гюго.

— Вы сегодня уже неоднократно говорили о «Монологе Иоанны д'Арк» на стихи Жуковского. Он написан для голоса и симфонического оркестра. Вы нашли его в виде рукописи в библиотеке Московской консерватории и затем осуществили редакцию для голоса и фортепиано. Знаю, что в этом творении Геништа предстает настоящим новатором…

— Да, произведение чрезвычайно интересное сразу по нескольким факторам. Это первое обращение в истории русской музыки к тексту «Орлеанской девы» Шиллера в переводе Жуковского. До обнаружения «Монолога» считалось, что первопроходцем был Чайковский в своей одноименной опере. В связи с цензурными ограничениями на постановку трагедии Шиллера сочинение Геништы либо не исполнялось вообще никогда и сразу было положено на полку, либо звучало исключительно в салонном формате. Мне не удалось обнаружить об этом никаких упоминаний. «Монолог» примечателен своей формой и жанром: он написан в виде концертной арии, формат которой не получил никакого распространения среди наших композиторов. Удивительно, что в 1824 году в России появляется пятнадцатиминутное сочинение для солирующего сопрано под аккомпанемент симфонического оркестра. Ведь это не опера, а самостоятельная серьезная вещь, которая не требует инсценировки! В ней состояния и эмоции героини меняются, плавно перетекают одно в другое, как эпизоды в кинофильме. Это уникальный образец настоящей мини-психологической драмы. В ближайшее время в журнале «Музыкальная академия» об этом произведении выйдет статья, написанная мной в соавторстве с музыковедом Ангелиной Самойловой.

— Интересно, а как реагирует современная публика на творчество Геништы?

— От некоторых профессионалов нередко слышу комментарии о посредственности этой музыки и о том, что «можно играть кого-то более гениального». Однако те, кто занимаются аутентичным исполнительством, выражают желание изучать и исполнять сочинения Геништы. А публика на концертах всегда говорит, что его музыка невероятно красива. Не зря легендарная Клара Клэрмонт сказала, что она «возвышает и облагораживает душу».

Беседовал Филипп ГЕЛЛЕР
Фотографии из личного архива Михаила Морозова
2: Илья Путятин, Григорий Катц, Ксения Розум, Михаил Морозов после концерта "Иосиф Геништа: возрождение" в культурном центре "Усадьба Эвтерпы" 23 ноября 2025 г.
3: Николай и Виолетта Геништа, Яна Иванилова, Ольга Макарова, Дмитрий Геништа, Екатерина Иллерицкая (Геништа), Андрей Спиридонов, Михаил Морозов после концерта "Любимец музыкальной Москвы" в Мемориальной квартире Святослава Рихтера 16 февраля 2022 г.