В результате совместного эксперимента РХТУ и Московского метрополитена произошла цепная реакция. Сложное синтетическое соединение, именуемое «Опера», вышло из‑под контроля и не желает возвращаться.

Хоровые коллективы РХТУ и Московской подземки вскрыли оперу как систему — и обнаружили, что она способна к самообновлению. Здоровый авантюризм и научный подход сделали своё дело: оперная классика оказалась не прошлым, а интерфейсом. Проект «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» изменил способ подключения к жанру.

У Бориса Тараканова с его Нотным архивом и многочисленными хоровыми экспериментами «фанбаза» довольно большая, и в солидной части — вполне себе молодёжная, а его дирижёрский образ от общепринятой академичности хронически далёк. У него, понятное дело, своя повестка дня, предпочитающая творческое существование «в сугубо своём формате», — он пытается делать хоровой мир более инклюзивным. Собственно, Тараканов сейчас — один из самых необычных и универсальных хоровых дирижёров своего поколения, и своё предназначение он исполняет экспертно.

- Борис, как и когда пришла идея создания столь концептуального оперного альбома?

- Как пелось в одной весёлой старой песне: «Мы оперу, мы оперу, мы очень любим оперу!». Попытки петь хором оперный репертуар возникли у нас довольно давно. Но когда за эту идею нас начали обвинять в покушении на святое, мы принялись делом доказывать, что это не так: мы любим Оперу как родную маму и обожаем Хор как родного папу — причём обоих настолько сильно, что готовы внедрять Хор в Оперу! Но не в массовые сцены, где они уже и так есть (помилуйте!), а именно там, где его изначально не было. А если и было, то непростительно и несправедливо скупо, — в оперные арии! Ведь звучание хора меняет ткань любой реальности. Постепенно этот репертуар стал фирменной меткой нашего сводного хора.

- Вы не задумывались о том, как авторы выбранных вами опер отнеслись бы к столь смелому «химическому» эксперименту?

- Конечно, задумывались. И даже вели с ними мысленные диалоги. И, знаете, мы с Антоном Фёдоровым (соавтором и главным хормейстером проекта; примечание Музыкальный Клондайк) почему‑то уверены, что авторы из своего Прекрасного Далека нам за это улыбаются с интернациональным жестом — большой палец вверх. Уверен, тот же Пуччини, к тому времени уже кумир миллионов, да и просто классный мужик, даже не задумывался о том, что такой прелестный полуэстрадный пустячок, как Ария Лауретты, вдруг станет хрестоматийным хитом на все времена и в XXI веке затребует целого хора.

- В чём вы изначально видели миссию такого смелого эксперимента?

- Миссию? О ней никто не задумывался, но, мне кажется, она как раз совершенно очевидна. Именно сегодня, в наш смутный, конфликтный, нестабильный и не всегда комфортный век, так необходимо внести в жизнь частичку чего‑то нового: нового счастья, новой нежности, нового удовольствия от вечного наследия… И тем самым открыть некое Третье Измерение Замысла! Вот, например, 1-я ария Каварадосси, которую прекрасно исполнил электромеханик Московского метро Паша Артемьев. Там, как мы знаем, есть загадочная партия Ризничего: «Scherza coi fanti e lascia stare i santi…». Почему загадочная? Сейчас объясню. По сути, Ризничий — это бытовой, немного придирчивый «хор постороннего мнения», который, как в ораториях Генделя, комментирует происходящее и подчёркивает контраст между духовным и светским, а также между церковным каноном и вольным художником. Но в базовой идее этого противостояния содержится именно хор! Ибо в репликах старого зануды зашифрована идея… григорианского хорала! Вот его‑то мы вытащили на свет Божий и с удовольствием доверили молодой московской вокальной группе «Энигма Русса» под управлением Игоря Фёдорова. При этом мы не копировали знаменитую группу Enigma с её охами-вздохами и безупречным мужским вокалом — наоборот, подчеркнули то, что монахи-григорианцы отнюдь не были профессиональными вокалистами и «консерваториев не кончали». Внутри арии получился маленький оперный сюжет, который мы сами выстроили, но уже — в рамках внедрённого в неё большого хора. На мой взгляд, получилось весьма колоритно; уверен, Пуччини остался бы доволен. Ведь хор здесь явно не «поющая массовка», а ансамбль талантливых людей. И они как бы подчёркивают: «Если тебе не нравится Пуччини, то послушай… ещё раз».

- Как вы сами описали бы то, что у вас получилось?

- А что, собственно, получилось? Получился некий синтез традиций и провокаций — деликатный кавер в тёплом звучании, почти без выхода за академические рамки.

- Совсем-совсем?

- Ну, разве что иногда… Согласитесь, великие часто к этому располагают — тоже ведь люди были. Поверьте, они все получали удовольствие, когда творили хиты на века. Без удовольствия, без классического выброса в кровь эндорфина (гормон удовольствия; примечание Музыкальный Клондайк) никогда не получится настоящего хита, который пробьёт века и фактически будет жить вечно. Вам это Александра Николаевна Пахмутова с энтузиазмом подтвердит — мы с Антоном у неё спрашивали! Потому мы постарались сделать так, чтобы результат прежде всего доставлял удовольствие нашему любимому слушателю и стал для него универсальным оперным антидепрессантом — независимо от возраста, вкусов, музыкальных предпочтений… И тем самым порождал живой интерес к Великому Первоисточнику — собственно, к Опере!

- Большие проекты требуют большой концентрации сил.

- Хуже другое. Когда по окончании проекта наступает некий вакуум и ты вдруг понимаешь: всё, с этим отыграно! Ребёнок начинает жить своей жизнью, без оглядки на пресловутое «чем я тебя породил, тем я тебя и убью», вы меня понимаете? В современных хоровых проектах очень трудно просчитать, что именно затронет сердце слушателя. Но альбом уже начали слушать, получать удовольствие; более того, некоторые его фрагменты даже начали исполнять в разных регионах России — ведь ноты хоровых партитур выложены в открытом доступе на сайте notes.tarakanov.net. Представьте: любители в наше бурное и непростое время вдруг обратились к жанру оперы уже не как слушатели, а как исполнители; им предоставили идею и возможность приобщиться к солистам! Разве это не чудо? Потому мы решили пойти по совсем эксклюзивному направлению — снабдить «облачные решения» по его размещению нотным материалом!

- Что-то подобное действительно сложно припомнить…

- Именно! Сейчас альбом «Опера 2.0» размещён на более чем сотне официальных цифровых платформ; там он прошёл серьёзную модерацию, кое‑где доступен по подписке. Но есть ещё одна платформа — Общероссийская медиатека notes.tarakanov.net. Там этот альбом можно не только совершенно бесплатно послушать, но и скачать на любой носитель, плюс получить уникальные хоровые партитуры к каждому исполненному нами хиту (их создали не менее уникальные ребята — Антон и Игорь Фёдоровы, обладающие природным музыкальным даром высшей пробы), причём представленные не только в формате PDF, но и в MusicXML. Скачивайте, транспонируйте, редактируйте, исполняйте на здоровье вашими хоровыми коллективами! С оркестрами, под рояль, под минус… В компании Defi.Su, которая обеспечивает всю технологию Общероссийской медиатеки, как‑то пошутили: «Мы вас научим оперу любить!» Шутки шутками, но ведь научили!

- О солистах хочется отдельно и подробно поговорить. Как получается совместить в одном альбоме звёзд мировой оперной сцены и ваших воспитанников — непрофессиональных, но талантливых солистов?

- Всё началось с (я не побоюсь этого слова) Великой Марии Гулегиной. Когда красивая, статная, знаменитая во всём мире Примадонна не просто не побрезговала спеть с хором самодеятельности, а решила с ним записаться! Когда я начал вяло ныть: «Ну, Мариш, ну солнышко, ну мы же любители, а ты…», — она заявила как отрезала: «Знаешь, я вообще‑то с ушами родилась! И вообще, я хочу попробовать себя в амплуа а-капелльной меццо-сопрано — именно с вами!» Это был всем стимулам стимул. Мы совместно подготовили и записали «Жертву Вечернюю» Павла Чеснокова в уникальной, чисто «гулегинской» интерпретации, когда оперное начало переходило в аскетичную молитву, буквально пробивающую небеса, и из дубля в дубль ни солистка, ни хор не притворялись! Это была очень честная и искренняя совместная работа. После которой мы все, что называется, вошли во вкус. Помните пародийные куплеты из опереточного финала культового «Необыкновенного концерта» в театре Образцова? Нет? Они очень забавные:

Мой любимый старый дед
Обожал кордебалет.
Я же шире был, чем он —
Обожал и примадонн!

Да, Мария Гулегина так невольно подняла нам планку восприятия, что мы начали обожать примадонн! И с кем мы только за это время не подружились и не посотрудничали — что ни имя, то легенда…

- Но ведь в вашем альбоме представлены не только мировые звёзды уровня Кири Те Канава, Ольги Бородиной, Анны Половинкиной, которая объективно признана лучшей кантатно-ораториальной сопрано в России…

- Вы ещё забыли такое великое имя, как Раффаэлла Карра, которая незадолго до ухода из этой жизни (этого ужасного поступка я до сих пор не могу ей простить!) записала с нами позитивнейший и совсем не оперный бонус-трек «Fatalità porta Fortuna…» из заставки к знаменитой передаче итальянского телевидения «Алло, Раффаэлла?». Что касается Ольги Бородиной, то трек с ней — это наш подарок оперной примадонне, выражение любви и восхищения… Так в альбоме и указано — музыкальное приношение. Здесь никто не лукавит: мы отдельно записали хор, наложили его на готовую запись Третьей арии Далилы в исполнении Ольги Бородиной и просто подарили примадонне. В своё время она отнеслась к этому довольно благосклонно, хотя подобное решение сначала показалось ей неожиданным. Но чего только не сделаешь для любви и ради любви!

Однако можно ли оставить в стороне тех, с кем давно сотрудничаешь, дружишь, любишь и кого сами же воспитали? Дружба, как и Любовь, — понятие сакральное. Поэтому в списке солистов можно увидеть Ирину Сакне (потрясающую сопрано, которая записывала саундтреки в Голливуде и которой восхищается сам Жан-Мишель Жарр), зажигательную Александру Черных (солистку и стратегического аналитика хора РХТУ), электромеханика Московского метрополитена Павла Артемьева, на которого уже заглядываются многие оперные театры (не отдам!)… Так что звёзды звёздами, но свои — это святое. И они нас не подвели, согласитесь.

- Это огромная работа всех участников проекта! Расскажите о подготовке и работе со студиями, о самом процессе записи. Секрет — как вы всё это записывали или нет?

- Никаких секретов от нашего слушателя и вашего читателя. Часть треков была записана в Римско-католическом соборе Непорочного Зачатия в Москве — знаменитый «Московский Хогвартс» с акустикой, сопоставимой с Собором Святого Петра в Риме. А может, и лучше… Так вот, живые концертные записи этих треков сделало Радио Ватикана. Ну как было не включить их в альбом! Остальные треки писались в разных местах. Например, хоры Менделеевского университета и Метро писали в Большом актовом зале РХТУ — его суховатая акустика подходит для этого лучше всего. Симфонический оркестр «Менделеев Филармоника» под управлением Жени Рубцова, наоборот, записывали в Зале имени А. Бородина, акустика которого ближе к Рахманиновскому залу Московской консерватории. Зал имени Бородина — тихий, безобидный и незаметный. Но если бы его стены могли говорить, они рассказали бы о голосах Фёдора Шаляпина, Владимира Собинова, Монтсеррат Кабалье, Марии Биешу, Зураба Соткилавы, Владислава Пьявко, Ирины Архиповой…

Солистов писали отдельно и в разных студиях. Например, Кири Те Канава во время своего короткого визита в Москву одобрила студию «Синелаб» на живописной набережной Канала имени Москвы. Павел Артемьев и Ира Сакне записывались в историческом студийном пространстве Московского метрополитена, где рождается вечное «Осторожно, двери закрываются…» в исполнении неповторимой Юлии Романовой-Кутьиной.

Потом за дело брался Павел Гутников — фактически глава Инженерного центра нашего сводного хора. Это увлечённый делом человек с огромным опытом из разных индустрий. Он относится к тем, кто может полностью разобрать и собрать любой девайс, который я понятия не имею, как называется, и поставить его на службу своему хоровому коллективу. А потом встать в партию басов и спеть чисто и по руке всё, что написано в партитуре. Штучный специалист. Тоже никому не отдам. Так вот, Паша, деловито матерясь, привнёс в наш альбом уникальную звукорежиссуру, придав ей правильный «ламповый» колорит. Естественно, мы с Антоном и Игорем Фёдоровыми сидели рядом (с партитурами, клавирами, бокалами шампанского…) и постоянно что‑то говорили под руку — давали советы, генерили новые идеи, высказывали свежие пожелания… Естественно, периодически бывали посланы — а что делать. Зато результат превзошёл все наши ожидания.

- Слушать альбом приятно, получаешь эстетическое удовольствие! Это потрясающий символический Эверест для ваших хоровых коллективов, но и огромный риск. Вас наверняка обвинят в покушении на святые традиции и прочие незыблемости. Ведь хоровые идеи новейшей генерации во все времена радуют далеко не всех.

- Ну знаете, кто не рискует, тот… не — тому, видимо, и не надо. А я шампанское, между прочим, уважаю. Причём полусладкое, красное. Наше! Нигде такого в мире больше не делают — не умеют. Традиции такой, как у нас, просто не было. А у нас в Крыму, в Ростове, в Краснодарском крае — да сколько душе угодно! Так и с оперой: традиций подобных в других странах просто не было, они возникли именно у нас. Русская душа многогранна. Скажем так: хоры РХТУ и Метрополитена бережно сохраняют традиции, но… дружат с тенденциями! И хорошим примером для нас явился театр «Геликон-опера» под управлением Дмитрия Бертмана и Ильи Ильина. Они первые дали нам понять, что не стоит делать из оперы музейный артефакт — она этого страшно не любит. А ещё этот театр тоже не побрезговал включить наши любительские хоры в свои серьёзные музыкальные проекты — совершенно кайфовое сотрудничество в «Патетической оратории» Свиридова показало, что это была блестящая идея.

Мы очень многому научились от наших профессиональных коллег и рады, что не подвели их. Находиться на одной сцене с потрясающим хором «Геликона» — это уже само по себе явление, школа уникального опыта: тут именно тот случай, когда благодаря чистым голосам и чистым намерениям этому, казалось бы, прикладному коллективу дозволено петь, что называется, от барокко до рока, не говоря уже об опере. Поэтому он сохраняет символическое преимущество над всеми остальными и заслуженно считается у моих ребят хоровой элитой. На сцене тогда находилось, кажется, 450 человек, одного только хора было 330… Как Свиридов и хотел. Так вот, именно театр «Геликон-опера» научил нас проще относиться к критике. Ведь никто не возьмёт на себя смелость критиковать, например, книги профессора химии о проблемах анализа и синтеза, не имея соответствующей химической подготовки. Никто не отважится во время операции давать указания хирургу, не понимая ничего в медицине и анатомии. Но есть одна область, судить о которой вправе считать себя каждый. Это — хоровое искусство! Ну и пусть считают, пусть критикуют… Чей-то успех всегда кого-то нервирует, стерпеть это порой выше всяких сил. Мы всегда наблюдаем за этим с доброжелательным смирением — это ведь их проблема, а не наша. Мой друг и Учитель Дина Рубина как‑то сказала (слава Богу — не мне!): «Если ты не любишь хор — сходи к кардиологу и проверь, есть ли у тебя сердце». Нормальные хоровики вообще объединяются не из зависти к чужому, а из любви к своему. Поскольку всем не угодишь, мы предпочитаем ограничиваться собой. Есть ли смысл спорить с надписями на заборах? Вопрос риторический. В конце концов, любая критика уйдёт в небытие — у неё в принципе нет другого пути. А альбом «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» останется. Условно навсегда.

- В сегодняшнее время большие составы — объективная редкость. Такие хоры находятся на грани исчезновения. Тем не менее вам удаётся их собирать — и для концертного воплощения, и для записи подобных альбомов. Как вы думаете, почему традиционные для русской музыкальной культуры большие составы формируются редко, хотя ваша работа наглядно показывает, что при определённом желании это вполне возможно?

- Похоже, вопрос, почему большие хоровые составы практически ушли из сферы современного хорового искусства, сродни вопросу, почему исчезли динозавры, — точного ответа на него, видимо, нет. Особенно у официальной науки. Так что нужно просто брать и формировать большие составы! Наши предки ничего не делали зря. Хоровое искусство — это довольно закрытое и герметичное течение. Любой хор — это, по-своему, автономная мистическая школа. Хоровое дело вообще изначально было связано с мистикой и культом. Да, представьте: это технологии на грани магии, «тайное хороведение». Или, если хотите, — мистика хора. Отсюда — колоссальная, буквально магическая, сила воздействия на слушателя именно через бешеную энергетику больших составов. Это даже в записи ощущается.

- Как считаете — это наглядное пособие к вашей книге «Хор вам в помощь» для руководителей любительских хоров? Ведь не секрет, что с этой книгой вы стали мотиваторами для тысяч дирижёров-хоровиков. Делайте как мы! Так, может, и у других получится?

- Конечно, получится! Вне всякого сомнения. На всех своих мастер-классах я рассказываю и доказываю: если получилось у нас — значит, получится и у вас! И не бойтесь обращаться к ведущим вокалистам, даже «звёздного» уровня. Скажу по секрету — все они в глубине души мечтают лишний раз выступить и даже записаться с хором. Для начала, конечно, немного поломаются (а как же!), но потом обязательно согласятся, и эта работа, поверьте, всем будет в радость и останется на века. Красиво петь не запретишь.

- Приятно, что в вашей команде люди разных поколений и уже можно точно сказать: есть выросшие в хоре новые руководители проектов. Расскажите о каких-то особенно интересных историях во время записи и выпуска альбома. Жизнь ведь постоянно подмигивает нам — без юмора и оптимизма нельзя смотреть на то, что происходит.

- Дмитрий Бертман, которого я считаю своим другом и деликатным наставником, всегда даёт мне понять, что опера — это живой организм. Живое разумное существо, ценящее разнообразие, юмор и эстетику нового времени. Как говорят в городе-герое Одессе: «Я об этом внезапно много думал». Поэтому, внедряя хоры в арии, мы с Антоном и Игорем руководствовались именно этим постулатом Бертмана, этой «охранной грамотой». Вот порой сидишь над нотами, продумываешь концепт, идею… Фактически медитируешь. И тут партитура начинает тебе… улыбаться, где-то подмигивать, а где-то и возражать, но всякий раз — что‑то дарить! Понимаете? Казалось бы, речь о нескольких мелодических ходах, иногда о случайном знаке альтерации внутри такта, о неожиданной динамике… Это прелестный этап совместной работы, я его очень люблю.

- Вот уж воистину счастливы люди, которые поют у вас в хоре! Ходят слухи, что участников ваших хоров не покидает Удача. И правда, миссия руководителя — это отрыв от рутины и полёт фантазии в высших сферах…

- Мне кажется, что просто так жить на свете — неправильно. Если есть возможность сделать этот мир немного добрее, изменить судьбу нескольких десятков людей, нужно ей пользоваться и обязательно создать хор! В любом хоре грань реальности небывало тонка. Когда вы работаете с хором или даже поёте в нём, вы взмываете над обыденностью — жизнь, в которой есть хор, благословенна! И я хочу вдохновлять своих ребят прежде всего на новые открытия — у творческого коллектива ни при каких обстоятельствах не должно наступить снижение мотивации. Мы ведь сейчас записали не просто очередной аудиоальбом — мы попытались зафиксировать радостные моменты собственной жизни для нашего слушателя, создать для него прекрасные воспоминания, которые обязательно возникнут при прослушивании.

- Вы принципиально не стали монетизировать ваш альбом при размещении на столь солидных платформах?

- Принципиально. Хоровое искусство ни в одной стране мира не приносит коммерческого успеха — оно всегда дотационно, и с этим ничего не поделаешь. Мы сами искали возможности подарить этот альбом себе и нашим слушателям — бесплатные вещи всегда побеждают, тут не бывает исключений. Если суждено — никто не помешает. А если не суждено — никто не поможет. Да, денег нам на этот альбом не дали. Но разве это повод отказаться от мечты?

Надеюсь, те, от кого в этой жизни что‑то зависит, в какой-то момент поймут, что инвестиции в хоровую культуру — это прямые инвестиции в безопасность страны и общества.

__________

РХТУ и Московский метрополитен совместно синтезировали новую формулу Оперы — с примесью подземного резонанса. Да, химики и метрополитен представили неожиданный эксперимент: при правильных условиях Опера вступает в реакцию с новыми идеями современного хорового искусства. Создатели альбома поставили под сомнение саму природу Оперы: жанр оказался не формой, а процессом — настоящей химической реакцией.

Альбом «Опера 2.0. Кодекс перезагрузки» уже живёт своей жизнью! Можно сказать, орёл вылетел из гнезда. РХТУ и Московский метрополитен открыли: при соединении классики и современного подхода возникает эффект оперного резонанса.

Желаем создателям успешного творческого полёта, большой слушательской аудитории и новых потрясающих химических реакций всей команде РХТУ и Московского метрополитена!

Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Опера 2.0.

Алиса ЛУКЬЯНЕНКО,
Специально для информационного
«Музыкальный Клондайк»
Фотографии из личного архива Б. Тараканова

_________________________
Для бесплатного прослушивания альбома просто наведите камеру вашего телефона на QR-код: