5 июня 2026 года в ДК «Рассвет» состоится вторая часть концертного цикла «Теория Аффектов» от ансамбля классической и актуальной музыки «АКлассика». Программа под названием «Радость» продолжает исследование человеческих эмоций сквозь призму музыки эпохи Барокко и современности. Кульминация вечера — премьера Сюиты «Мадина» композитора Эльмира Низамова, написанной для драматического спектакля и впервые исполняемой как отдельное концертное произведение.

Накануне премьеры мы поговорили с автором о том, как рождается композитор, чему учат в Вене и что такое радость в музыке.

— Вы родились в Ульяновске, окончили фортепианное отделение училища, а затем композиторский факультет Казанской консерватории. Когда в вас проснулся композитор — ещё в училище или уже в консерватории, в классе профессора Луппова?

— Композитор во мне проснулся гораздо раньше — ещё в музыкальной школе. В 11 лет я начал писать музыку. А спустя несколько лет, уже где-то в 13–14, я понял, что это дело моей жизни. Я спросил своего педагога, что нужно для того, чтобы стать профессиональным композитором. Она ответила: нужно закончить консерваторию. А что нужно для консерватории? Закончить музыкальное училище. Но в училище нет специальности «композитор». Поэтому я поступал на фортепианное отделение — школу я заканчивал как пианист, да и хотелось хорошо владеть инструментом. А уже в консерваторию я пришёл как композитор.

— Вашим педагогом был Анатолий Борисович Луппов. Что он передал вам как композитору — помимо техники? Есть ли что-то в вашем почерке сегодня, что идёт от него?

— Мне кажется, в профессии композитора очень важно, чтобы педагог, обучая основам музыкальной формы, композиции, работе с материалом, максимально сохранял индивидуальность ученика и никак не давил. Анатолий Борисович был именно таким для меня. Он никогда не вмешивался в музыкальный язык как таковой. Самое главное, что он делал, — просто верил в меня, в мои способности, в моё будущее. И это меня очень сильно вдохновляло и стимулировало к работе и развитию.

— Вы стажировались в Шёнберг-Центре в Вене, занимались у Питера Аблингера, Рафаэля Сендо и Беата Фуррера. Насколько западная композиторская школа повлияла на вас — или вы скорее отталкивались от неё, находя свой путь?

— Я стажировался во многих местах. Для композитора чем шире знания, получаемые из разных взглядов, техник, стилей и жанров, тем лучше. Они ведь взаимопроникают друг в друга и могут совершенно по-разному преломляться. Тот багаж и те впечатления, которые я получал на стажировках, потом в целом формировали мой музыкальный язык. Мне трудно сказать конкретно, что я взял оттуда или отсюда. Это в целом сформировало меня внутри как музыканта.

— Первый концерт цикла «Теория Аффектов» познакомил публику с теорией аффектов как таковой. Новая программа целиком посвящена радости — от Баха и Скарлатти до Тавенера и Пярта. В этом ряду — премьера вашей Сюиты «Мадина». Как вам кажется, почему именно ваше сочинение стало кульминацией вечера, посвящённого радости?

— Для меня большая честь, что моя музыка звучит в такой солидной компании — рядом с Бахом, Скарлатти, Пяртом. Это всё композиторы, которые мне очень дороги. А по поводу того, что она является кульминацией вечера... это, наверное, больше вопрос к исполнителям — они выстраивают программу. Мне приятно, что моя музыка звучит на этом концерте. И если она станет кульминацией, я буду этому очень рад.

— Если представить этот вечер как единое высказывание: какую главную мысль о радости вы хотели бы, чтобы слушатель унёс с собой?

— Мне хочется, чтобы зритель ушёл наполненным. Чтобы каждый нашёл в этом концерте то, что ему близко, чтобы эта музыка ему отозвалась. И, конечно, мне очень хотелось бы, чтобы моя музыка запомнилась слушателю — чтобы он захотел её переслушать, запомнил её.

— Вы работаете и в симфонической, и в оперной, и в театральной музыке, и в кино. Для вас радость — разная в каждом из этих жанров? Или есть что-то общее, что вы ищете в любом сочинении?

— Если говорить вообще про радость в творчестве, то она для меня многоступенчатая. Первая ступень — когда ты придумываешь идею, замысел, который тебя греет, вдохновляет, который ты хочешь воплотить. Вторая — когда находишь средства для воплощения, когда рождается именно та музыка, которая отзывается тебе самому. И третья, финальная радость — когда эта музыка встречается с исполнителями и, конечно, со слушателями. И все эти ступени есть в любом жанре. Неважно, малая это форма или крупная. Это есть везде.

— Сюита «Мадина» родилась из музыки к драматическому спектаклю, а теперь исполняется как самостоятельное концертное произведение. Меняется ли от этого сама ткань музыки? Или она была задумана как самодостаточное высказывание с самого начала?

— Я всегда стараюсь писать музыку — даже когда она создаётся к спектаклю или какому-то представлению, — так, чтобы она потом могла существовать самостоятельно. Для меня это очень важно. И я рад, что «Мадина» именно такой получилась, что она начинает звучать отдельно.

— Для какого состава написана «Мадина»? Было ли это сотрудничество с ансамблем «АКлассика» специально подстроено под их звучание или произведение существует в универсальной оркестровке?

— «Мадина» написана для камерного оркестра: основа — струнная группа, есть клавесин, фортепиано, кларнет и флейта. Ничего специально не подстраивалось — произведение было выбрано именно под тот состав, который есть у ансамбля «АКлассика». И оно оказалось подходящим.

— Вы работали в самых разных традициях — от татарского мюзикла до европейских ансамблей. Находит ли это многообразие отражение в «Мадине»?

— Сам спектакль «Мадина» решён в стилистике Шекспира — там царит соответствующая атмосфера. И мне хотелось через музыку погрузить в неё. Поэтому где-то есть отголоски музыки Возрождения, в каких-то частях — эмоциональный романтизм. Там есть вальс, очень жанровый, который создаёт атмосферу спектакля. Такая была установка, когда я писал эту музыку.

— Сегодня академическая музыка всё чаще выходит за пределы филармоний — в ДК, арт-пространства, лофты. Концерт в «Рассвете» — часть этого тренда. Что даёт композитору и музыкантам такой неформальный контекст?

— Первое, что это даёт, — новую публику. У каждого пространства чаще всего есть свой зритель. И когда современная академическая музыка выходит в новое пространство, она знакомится с новыми людьми, а новые люди — с ней. Я очень люблю, когда музыка звучит в таких новых для себя пространствах. Для меня это всегда возможность познакомиться с новым слушателем, а слушателю — познакомиться со мной.

— Вы автор саундтрека к сериалу «Зулейха открывает глаза», номинант «Золотой маски», вашу музыку играли в Монте-Карло и в Петербурге. Премьера «Мадины» — уже 5 июня. А что дальше? Какие проекты сейчас в работе и что вас вдохновляет как композитора?

— Дальше нужно писать музыку. Много разных задумок, идей, проектов — какие-то уже в работе, какие-то пока только вынашиваются. Мы, композиторы, люди суеверные: очень хочется сначала сделать, а уже потом делиться. Самое главное — чтобы музыка звучала. Чтобы она находила своего исполнителя и своего слушателя.

беседовала Александра САЙДОВА
фотографии предоставлены пресс-службой ансамбля «АКлассика»