Виктор Сыч — один из ведущих российских исполнителей-виртуозов на ударных инструментах, артист оркестра Московского театра «Новая Опера» имени Е. В. Колобова и педагог Музыкального училища имени Гнесиных. Особое место в его работе занимают маримба и вибрафон — инструменты, которые он последовательно утверждает как полноценные солирующие голоса академической сцены.

В июне 2026 года музыкант выступит в двух заметных проектах: 16 июня — в юбилейном концерте цикла «Музыка в особняках», посвящённом 20-летию проекта, а с 25 по 28 июня — на XI Международном фестивале классической музыки «Безумные дни» в Екатеринбурге.

Мы поговорили с Виктором Сычом о российском репертуаре для маримбы, сотрудничестве с современными композиторами, редком иранском сантуре, педагогике и музыке, которая с каждым обращением открывает новые смыслы.

— Что сейчас находится в центре вашей творческой работы?

— Совсем недавно провёл серию мастер-классов для учащихся фонда «Новые имена». Мастер-классы провожу регулярно и вкладываю в них не только педагогические наработки, но и творчество. Надо уметь не только объяснить, но и продемонстрировать, как должно прозвучать то, над чем мы работаем со студентами. Готовлю сольные программы для выступлений: два основных события состоятся в конце июня в Москве и Екатеринбурге. Репетирую, разучиваю новый материал, встречаюсь с авторами и режиссёром. Параллельно завершается очередной педагогический сезон.

— Вы много работаете с современными композиторами. Как выстраивается баланс между композиторским замыслом и реальными возможностями инструмента?

— Общение с композиторами — это, наверное, один из самых уникальных моментов в моём творчестве. Вижу свою цель в привлечении на нашу сторону — сторону музыкантов-ударников — российских композиторов. Наши композиторы — лучшие из лучших, а для маримбы, если говорить честно, существует в основном западный репертуар.

Конечно, среди американской, европейской, латиноамериканской, японской музыки есть настоящие сокровища. Но одновременно существует большое количество материала, который считаю примитивным. Часто на маримбе подбираются красивые созвучия, из которых складывается нехитрая композиция. Потом её выдают за сочинение. Когда музыка построена только на технических приёмах, ты будто находишься в очень ограниченном пространстве. А в настоящей музыке стен нет: ты словно проваливаешься в космос, и чем дальше идёшь, тем больше возникает смыслов. Для меня талантливая музыка — это музыка, к которой можно возвращаться снова и снова и каждый раз находить в ней новые идеи. Именно поэтому мне так важно общаться с композиторами-современниками, приглашать их к сотворчеству.

— Маримба и перкуссия очень зависят от пространства. В студии композитор слышит одно, а в зале инструмент раскрывается иначе. Это тоже влияет на работу?

— Абсолютно. В репетиционной студии всё звучит более глухо, а в зале — совсем иначе. Я это знаю, и, конечно, на сцене происходит коррекция звука.

У маримбы особенно интересно работает нижний регистр — глубокий, плотный, очень необычный. Звуки обладают своими характеристиками, и иногда удивительно хорошо звучат такие аккорды, которые на рояле показались бы совершенно дикими, даже неправильными с точки зрения гармонии. А на маримбе они звучат потрясающе.

— В июне у вас сразу несколько разных событий: юбилейный концерт цикла «Музыка в особняках» в Москве и фестиваль «Безумные дни» в Екатеринбурге.

— В Москве 16 июня я участвую в концерте «Маленькое большое торжество», которым завершается сезон цикла «Музыка в особняках». В этом году циклу исполняется 20 лет. На сцене соберутся музыканты, которые в разные годы были связаны с этим проектом. Состоится концерт-встреча с большим кругом друзей. Проект, с одной стороны, камерный, так как сочинения звучат в небольших залах старинных особняков. С другой стороны, он настолько масштабный и востребованный, что каждый вечер собирает аншлаги вот уже два десятилетия.

Екатеринбург — совсем другая история. Там я участвую в XI Международном фестивале классической музыки «Безумные дни», который проходит с 25 по 28 июня 2026 года. Это фестиваль-марафон: за три дня состоится более 100 концертов.

— Одним из вечеров фестиваля в Екатеринбурге станет моноопера Ольги Викторовой «Река Давида».
Что для вас стало главным вызовом в этой работе?

— «Река Давида» — это моноопера известного композитора Ольги Викторовой для баса, четырёх флейт и ударных. В основе — тексты псалмов Давида. Это необычное по драматургии сочинение.

Для меня вызовом стал сантур. Это иранский инструмент, по струнам которого играют специальными, очень хрупкими молоточками. 72 струны образуют 27 нот. Когда я узнал, что буду играть на сантуре, мне пришлось серьёзно погрузиться в его историю, традиции, слушать исполнителей, смотреть, как на нём играют в Иране, Турции, Индии. Даже на гастроли брал его с собой, чтобы осваивать в свободное время.

Самым трудным оказалась настройка каждой из 72 струн. Для ударника это испытание. Но это очень важная часть работы: инструмент должен не просто звучать, он должен трепетать.

Изучая традицию сантура, я понял, что Ольга Викторова в партии ударных «Реки Давида» не написала ни одной случайной ноты. Это не стилизация, не копирование Востока: музыка звучит так естественно, будто написана изнутри той культуры.

— В «Реке Давида» соединяются голос, четыре флейты, ударные и видеоряд с работами Анатолия Зверева. Как ударнику существовать внутри такой междисциплинарной конструкции?

— Ударные в этом сочинении создают звуковое пространство, погружающее в Древний Восток. Помимо сантура будут звучать маримба, вибрафон, кротали, литавры, дарбуки, бонги, колокола. Сантур закольцовывает сочинение.

Флейты, партия баса, ударные — это единое драматическое высказывание. Видеоряд с работами Анатолия Зверева, предоставленными Музеем AZ, добавляет сочинению ещё одно измерение — визуальное. В результате концертное исполнение выливается в сценическое действо, над которым работает опытный режиссёр театра «Новая Опера» Алексей Вэйро.

— На фестивале прозвучит и ещё одно сочинение Ольги Викторовой — «Часы Аполлона».

— Да, в Екатеринбурге прозвучит премьера сочинения «Часы Аполлона». Музыка очень чётко передаёт ход времени: оживают шорохи шестерёнок и маятников, звуки тиканья и боя курантов. Июнь у меня проходит под звездой Ольги Викторовой, так как в концерте в особняке я сыграю ещё одно её сочинение. В тот день в трёх разных городах нашей страны, на трёх концертных площадках, разными музыкантами будут исполнены произведения Ольги Викторовой. Она яркий и исполняемый композитор. Работа с её музыкой — всегда погружение в новый звуковой мир.

— На фестивале у вас также будет программа «Турецкий марш». Что это за формат?

— Идея программы — вовлечь слушателей в процесс игры на ударных и сделать их участниками концерта. В формате концерта для всей семьи я рассказываю об инструментах, исполняю небольшие номера. Финальная точка — знаменитый «Турецкий марш» Моцарта. Я раздам детям и взрослым ударные инструменты, немного объясню, как на них играть, и мы вместе исполним «Турецкий марш». Мне очень нравится такой формат, потому что дети сразу слышат: ударные — это не только громкость и ритм. Это большой мир тембров, красок, характеров.

— Фестиваль завершится большим гала-концертом. Вы тоже в нём участвуете?

— Да, 28 июня я принимаю участие в заключительном гала-концерте фестиваля. На сцене — Уральский академический филармонический оркестр под руководством Дмитрия Лисса, известные инструменталисты, среди которых виолончелист Александр Рудин, а также артисты из Венгрии и Китая. Билеты на все мероприятия фестиваля «Безумные дни» в Екатеринбурге уже проданы.

— Вы много делаете для того, чтобы маримба и вибрафон воспринимались как полноценные сольные инструменты. Какой стереотип об ударных вам до сих пор приходится разрушать?

— Я преподаю в Музыкальном училище имени Гнесиных. И одно из убеждений, с которым я сталкиваюсь, звучит так: следует играть только музыку, написанную специально для ударных инструментов. Я же убеждён, что важно играть Баха, Моцарта, Глинку. Развитие ударника невозможно вне контекста классической музыки.

— Чему сегодня сложнее всего научить молодого ударника: технике, слуху, самостоятельности, мышлению, умению не бояться современной музыки?

— Одна из моих первостепенных задач как педагога — научить молодого исполнителя работать с нотным материалом. Уметь исполнять не только «голые» ноты, но и нюансы, характер, вдыхать в них жизнь и смыслы, создавая Музыку.

Современной музыки мои студенты точно не боятся, так как я знакомлю их с новыми молодыми авторами и с прославленными мэтрами. В их репертуаре всегда есть новая музыка.

— В оркестровой практике ударник часто работает внутри общей вертикали звучания. Как этот опыт влияет на сольное мышление?

— Оркестр — это партитура, вертикаль, схождение всех линий в одной точке времени. Вся идея существования оркестра — единое ансамблевое исполнительство. Каждый должен сливаться со всеми в едином ансамбле, в едином дыхании.

При равных технических возможностях у солиста личное отношение к музыкальному материалу превалирует. Для него ноты — не просто шестнадцатые, восьмушки и размер. Это образы, воспоминания, картины, миры, которые возникают из созвучий. Если ты не можешь удержать внутри свои эмоции и мысли и хочешь поделиться ими — ты солист. В оркестре таким людям часто тяжело. Слишком яркая индивидуальность может мешать общему звучанию.

— Есть ли неудобные, но перспективные ударные инструменты, которые пока редко попадают на академическую сцену, хотя обладают большим художественным потенциалом?

— Большим потенциалом обладают те ударные инструменты, у которых, помимо тембровой индивидуальности, есть возможность играть мелодические звуки.

Это не только маримба или вибрафон. Есть финг-пан, глюкофон и другие инструменты, способные образовывать звукоряд. Если инструмент может играть и ритм, и мелодию, у него больше шансов.

У вибрафона есть редкое для ударных инструментов качество: у него долго тянется звук. При правильной технике он почти превращается в духовой инструмент. Иногда люди даже не понимают, что играет ударник. Но вибрафон ограничен небольшим диапазоном. Ему часто нужен партнёр, который даст бас и ритм. Маримба обладает огромным диапазоном возможностей. На ней играют четырьмя, иногда шестью палочками. Но и у неё есть ограничения: звук довольно быстро гаснет, особенно в верхнем регистре. Она не всегда может петь, как рояль.

Если говорить о доступности и популярности, то в первую очередь это мембранные инструменты, на которых можно играть руками. Там не нужны палочки: человек напрямую включает ритм, импровизацию.

Но для нашей страны это не основная традиция. В основе российской музыкальной традиции — пение. Наш народ — народ, который поёт. Если говорить про ударные, есть, конечно, колокола. Но это отдельная, уникальная церковная история.

Тем не менее ударные инструменты активно приходят в Россию, молодёжь с огромным удовольствием играет на них, открывая новые, иногда очень экзотические инструменты. Значит, постепенно появятся и слушатели, которые захотят их услышать. И это прекрасно.

беседовала Александра САЙДОВА
Фото: Булат Сабитов (1-3)
из личного архива (4)