Поленово давно стало центром художественного притяжения. Так задумывал усадьбу сам ее хозяин — человек разносторонне одаренный и широко эрудированный. В направленности программы фестиваля «Поленов. Лето. Музыка» можно угадать различные грани таланта Василия Дмитриевича, в самом же подходе к ее формированию — гостеприимство и радушие Поленова. Масштабный летний музыкальный праздник проходит с 2015 года, его организует Тульская областная филармония в содружестве с Государственным мемориальным историко-художественным и природным музеем-заповедником В. Д. Поленова при поддержке правительства Тульской области.

После концерта, состоявшегося в День России в «Городе мастеров», мы встретились с его участниками — пианистом, заслуженным артистом РФ Яковом Соловьевым и виолончелистом, профессором Московской консерватории Андреем Спиридоновым.

— Яков Владимирович, Андрей Алексеевич, меня очень зацепило, что вы практически в каждом интервью говорите, что много лет дружите.

— А. С. Нашей дружбе исполнилось 50 лет. Мы познакомились на первом курсе Московской консерватории. Тогда мы еще и не думали играть вместе, но вскоре поняли, что у нас общие интересы. И хотя жизнь нас разбросала — Яков Владимирович всю жизнь был связан с Тулой, я много лет работал в Ярославле, а затем в Москве, — притяжение было.

— Сегодня на концерте звучали фортепианное трио Павла Пабста и квартет Роберта Шумана. Согласитесь, камерная музыка — не самый «легкий» жанр. И для публики, и для музыкантов. Нужна определенная культура — и исполнения, и восприятия. Что здесь первично?

— Я. С. Одиннадцать лет назад в Поленово был построен комплекс «Город мастеров». Это случилось благодаря усилиям Натальи Николаевны Грамолиной, в течение многих лет возглавлявшей музей. Мы сразу начали вести переговоры о фестивале. Само место подсказало, что здесь надо устраивать камерные концерты. Камерная музыка действительно сложна. Важно, чтобы каждый из солистов был яркой музыкальной личностью. Важно сойтись характером и энергетикой. Если этого нет, можно многое говорить, но результата не будет. Я играл много забытых камерных сочинений: секстет Ляпунова, октет Балакирева, трио Пабста… Почему-то считается, что это композиторы «второго порядка». Как можно их так расценивать? Они создавали божественную музыку!

— А. С. Соглашусь с тем, что камерная музыка должна звучать, но есть один парадокс. На мой взгляд, западноевропейская музыка слишком академична. Хотя Брамс, Франк, Шуман принадлежат разным школам, их связывает пресловутый европейский академизм. Когда же берешься за произведения, написанные русскими композиторами, теми же кучкистами, понимаешь, что ни один из них не принадлежит какой-то определенной школе. У каждого — собственная школа. Это ставит перед исполнителем колоссальную задачу. Каждое произведение требует своего ключа. Мы играем фортепианное трио Павла Пабста и не можем найти аналога этой музыке. В третьей части угадываются малеровские интонации, но ведь Малер был позже Пабста. В этом и кроется основная причина того, почему русскую камерную музыку так редко играют. А вот такие концерты в усадьбах с их антуражем, с их особой атмосферой действительно располагают к иному восприятию. Вспомним: Танеев — это Дютьково, Рахманинов — Ивановка. Все они — «гении места». Без осознания этого исполнять их сочинения нельзя.

— Я. С. Я согласен с Андреем Алексеевичем относительно природы русской музыки, но мы должны помнить, что Павел Пабст был немцем. Это просто удивительно! Приехав в Россию, он сумел почувствовать и передать русский колорит, нашу национальную природу.

— А. С. Опять же, камерные произведения Шумана родились во многом под воздействием его путешествия в Россию. Он был поражен Москвой, писал стихи, рисовал. Он называл это время по-настоящему счастливым. Я играл много сочинений Шумана. Тем же составом, что и сегодня, мы исполняли и Трио Клары Шуман, в котором тоже слышны отзвуки московского путешествия.

— У меня есть еще одна гипотеза относительно своеобразия русской музыки. Русские композиторы — «аристократы духа». Отсюда иное восприятие мира и, соответственно, музыки.

— А. С. Мы много размышляли над проблемой специфики русского искусства и в итоге пришли к собственной концепции, которую назвали «Северный Парнас». Россия чуть-чуть отстает от Запада — на какой-то шаг, короткий период, на какую-то символическую фазу, которую можно воспринять как «Рождество». Вот у них Рождество 25-го, а у нас — на тринадцать дней позже. Мы опаздываем, но благодаря этому мы берем из Европы лучшее, «перемалываем» и потом возвращаем назад то, чего у них никогда не было. Тот же Глинка использовал испанскую, итальянскую музыку, но он не делал из нее попурри. Он брал ее специфику, и впоследствии сами испанцы или итальянцы считали музыку Глинки своей народной. Как только это понимаешь, открываются новые пути. По сути, это национальная идея, которую нужно воплощать в жизнь именно музыкантам, ведь музыка — волновая энергия, которая воздействует на любого человека.

— Это очень красивая концепция. Спасибо, что озвучили. Думаю, когда Шуманы приехали в Россию, их поразили не одни лишь пейзажи. Неслучайно фортепианный квартет Шумана посвящен графу Матвею Виельгорскому. Уровень русских музыкантов-любителей был исключительно высок.

— А. С. Вы абсолютно правы. Еще я считаю, хотя скрипачи на меня в этом случае и обижаются, что если скрипка — народный виртуозный инструмент, то виолончель — это инструмент русских аристократов. Пусть это и немного схематично. Посмотрите: Давыдов, Виельгорский… Это действительно аристократизм духа. Это очень важно!

— Я. С. Аристократом духа можно назвать и Поленова. Василий Дмитриевич был очень скромным человеком. Он прекрасно понимал, что он профессионал в живописи и дилетант в музыке, но считал себя именно музыкантом. Он говорил так: «Музыка для меня — высшая страсть, а живопись для меня — высшая любовь».

— Как я понимаю, он много занимался вокалом?

— Я. С. Нет, он ни у кого не учился, шел собственной дорогой. В свое время опера Поленова «Призраки Эллады» звучала в Большом зале Московской консерватории. В одной из программ нынешнего фестиваля будет исполнен его романс. Его любимыми композиторами были «три Ш»: Шуберт, Шуман, Шопен. Но мы играем на фестивале еще и музыку, которую мог услышать Василий Дмитриевич, музыку, созвучную атмосфере усадьбы, — вокальную, камерную, фортепианную.

— В названии фестиваля соединяются «лето» и «музыка». Что стоит за этими словами?

— Я. С. Все это важные составляющие нашего фестиваля. Василий Дмитриевич родился 1 июня.

— А. С. Кроме того, одно из значений слова «лето» — это Лето Господне. Важно и то, что в названии «Поленов. Лето. Музыка» объединены три слова. Три — это всегда Троица.

— Я. С. Очень удачное название. Но для меня важна еще и вторая его часть: «Цикл концертов классической музыки».

— А в чем важность? Не могу уловить. Вы хотите подчеркнуть, что это именно музыкальная история?

— Я. С. Во-первых, да, это музыкальная история, никакая не гастрономическая, как сегодня это бывает. И еще важны локации, площадки фестиваля. Первая — усадьба, где и родился фестиваль. Обратите внимание, усадьба Поленова не похожа на другие русские усадьбы. На ее карте обозначены Аббатство, Адмиралтейство, Фахверк. И тем не менее Поленов писал, что не может без России. Ему все нравилось во Франции, где было хорошо, удобно, красиво, но его тянуло к России, к берегам Оки, к этим просторам. Василий Дмитриевич был истинно русским художником.

— Для подавляющего большинства Поленов — пейзажист. При этом огромный пласт его творчества посвящен духовной тематике. Это «другой» Поленов?

— Я. С. Поленов «вышел» из евангельских картин. Именно за картину «Воскрешение дочери Иаира» он получил большую золотую медаль Академии художеств, после чего отправился в Европу совершенствовать мастерство. Затем была поездка на Ближний Восток. Он хотел написать цикл картин, рассказывающих о жизни Христа. К сожалению, эти полотна разошлись по всему миру, и мы не знаем точно, в чьих коллекциях они находятся. А вот «Московский дворик» Поленов написал очень быстро, практически за полчаса. Однако он удивительным образом сумел передать подлинный дух Москвы. Только аристократ духа мог написать такую картину.

— Яков Владимирович, мы поговорили о концепции фестиваля, но вы, видимо, вообще любите концептуальные программы, неожиданные темы, интересные сюжетные повороты?

— Я. С. Да, причем они возникают под воздействием, казалось бы, далеких вещей. Так, неожиданно родились две фестивальные программы — «Путешествия на Ближний Восток» и «Анна Снегина». Как-то я заинтересовался забытым ныне жанром мелодекламации. Это же очень интересно, когда слово приобретает музыкальную окраску, одновременно воздействуя на звучащую музыку. Рождается удивительный симбиоз. И вдруг я узнаю, что Василий Дмитриевич Поленов смастерил лодку, которую назвал в честь супруги «Яилатан». Почему бы не назвать лодку просто «Наталия»? Но он почему-то прочел ее имя наоборот. Так родилась идея проекта «Яилатан — Наталия. Звуки и отзвуки». Первая его программа — «Путешествия на Ближний Восток» — объединила письма Поленова, которые читают актеры, и пение хора. Это принцип античной драмы и одновременно рождение мелодекламации. Также в эту программу мы включили дудук, поскольку это библейский музыкальный инструмент.

Вторая программа — «Анна Снегина». Это поздний Есенин. На прошлом фестивале мы с Дарьей Белоусовой, солисткой Большого театра, исполнили «Отчалившую Русь» Свиридова. Ведь Свиридов тоже пришел к Есенину не сразу. И пришел он почему-то к позднему Есенину, мистическому, совершенно не похожему на Есенина ранней поры. Я очень заинтересовался этой историей. Когда я еще учился в школе, мы проходили «Анну Снегину» по внеклассному чтению. Сегодня эта поэма нигде не звучит. А ведь это прекрасное произведение! И там тоже есть разные пласты. В нашей программе национальные культурно-духовные традиции переданы через исполнение русской песни, музыку, звучащую на гитаре, гармошке. А общечеловеческие духовные вопросы — о жизни, смерти, любви — передаются сочинениями Губайдулиной, Пярта и даже «Бахианой» Вила-Лобоса в исполнении дуэта флейты и фагота.

— Фестиваль ведет свою историю с 2015 года. Как изменилось за эти годы Поленово?

— Я. С. Мне кажется, Поленово не меняется, и в этом его красота. Люди действительно меняются, но они по-прежнему стремятся в Поленово, чтобы ощутить дух усадьбы. В следующем году исполняется сто лет со дня смерти Василия Дмитриевича. Поленов был очень мудрым человеком. Я прочитал все его письма. В них — простые, но очень глубокие мысли. Он обладал потрясающим литературным даром. Это еще одна грань его дарования. В ответ на поздравительный адрес к его 80-летию, присланный Луначарским, Поленов скромно заметил: «Я человек небольшого таланта, но больших устремлений». Так писал о себе сам Поленов, и это очень притягивает.

Беседовала Татьяна ЦВЕТКОВСКАЯ
Фотографии предоставлены Тульской областной филармонией
1) На фестивале «Поленов. Лето. Музыка».
Яков Соловьев и Андрей Спиридонов
2) Концерт камерной музыки
3) Поленово. Усадебный дом
4) программа «Путешествия на Ближний Восток»

Проект «Поленов. Лето. Музыка» реализуется Тульской областной филармонией на средства гранта Президентского фонда культурных инициатив. Организатор проекта — Автономная некоммерческая организация «СЛУЖЕНЬЕ МУЗ — СЛУЖЕНИЕ ОТЕЧЕСТВУ».