Новости |
Роман Дряблов: «Я — в первую очередь поющий актёр: это моя профессия»
Роман Дряблов, артист Театра-фестиваля «Балтийский дом», — своего рода феномен среди коллег. Поющих — и очень неплохо поющих — актёров, безусловно, много, их приглашают в музыкальные постановки, существуют конкурсы вроде «Поющей маски», однако далеко не все могут похвалиться тем, что, например, имеют в репертуаре аж несколько ролей в спектаклях столь престижного театра, как Театр музыкальной комедии, в котором априори не потерпят слабого исполнения.
Более того, харизма, обаяние, безусловный талант Романа признаны абсолютно всеми достаточно привередливыми поклонниками музыкального театра, которые, как известно, делятся на яростных и непримиримых приверженцев того или иного исполнителя.
А в этом году за исполнение роли плейбоя Джимми Винтера в мюзикле «Хорошенькое дельце, или Непыльная работёнка» Роман заслуженно выдвинут на премию «Музыкальное сердце театра». Заслуженно, потому что именно в этом спектакле, несмотря на кажущуюся весёлую лёгкость, игривость, непритязательность сюжета и необыкновенно задорную музыку, в нём нужно было проявить всю универсальность мюзиклового артиста. И это лишний раз доказывает его актёрскую уникальность.
А начиналось всё… с электрогазосварщика.
.jpg)
— Вопрос банальный: как вы пришли в профессию и как случилось, что по первому образованию вы — электрогазосварщик?
— Родился я в Петербурге на Васильевском острове. Папа отучился в Политехе, мама — в училище на маляра. В 90-х мы переехали на Алтай, поближе к маминым родителям. Не осели. Переехали опять к родителям, но уже к папиным, на Урал, в город Оханск Пермского края. Там я и окончил школу.
В нашей параллели было три класса. Как водится, ученики были разделены на отличников, середняков и двоечников. Я относился к последним. Зато класс был очень творческим: на всех конкурсах и фестивалях мы занимали первые места.
Папа играл на гитаре, и я стал подумывать, что надо бы поступить на вокально-инструментальное отделение. Но, когда собрался в Пермский институт искусства и культуры, выяснилось, что необходимо иметь за плечами музыкальную школу. И я решил податься в актёры, но перед тем крепко призадумался: «Какой институт, я же двоечник».
И пошёл в колледж искусства и культуры. Но что-то меня там смутило, отправился учиться на электрогазосварщика: год оставался до армии. Вообще, хотел пойти на автомеханика, но группы были заполнены. Я благополучно отучился год на электрогазосварщика.
Затем решил всё же приобрести какую-нибудь творческую профессию, сдал ЕГЭ и, ничего не понимая толком, куда иду, зачем, что такое — быть актёром, пришёл на экзамены. Но как-то поступил на бюджет! Особенно большой конкурс был к моему будущему педагогу Виктору Афанасьевичу Ильеву. Отучился четыре года и только на втором курсе начал понимать, что это за профессия.
— Артистов, безусловно, учат вокалу. Но то, что вы делаете сейчас, уже вышло далеко за рамки понятия «поющий драматический актёр». Как случилась эта метаморфоза?
— Я пел и раньше, в институте, у нас была своя группа, мы выступали на концертах. Когда уже работал в Театре-фестивале «Балтийский дом», меня попросили выступить перед началом спектакля «Зойкина квартира», спеть несколько романсов. Затем режиссёр Наталья Индейкина позвала меня на кастинг на роль Ника в «Великом Гэтсби» в Мюзик-Холл (ныне Музыкальный театр имени Ф. Шаляпина). Со мной пробовались Андрей Карх и Алексей Штыков, меня взяли третьим. Занимался с Еленой Булановой и постепенно начал понимать, что такое серьёзное пение. Затем попал в спектакли «Шёлк», «Бременские музыканты», с «Доной Флор» случилась накладка: я пробовался тогда в «Сайгон».
Мне стало интересно работать в мюзиклах. Думаю, это очень непростой жанр, в нём необходим особый способ существования, который актёр должен оправдать, чтобы зрители поняли, зачем ты вдруг взял да и запел. И, чтобы это было органично, ты должен быть в нужном эмоциональном градусе, когда говорить больше не можешь, можешь только петь. А ещё же и танцевать надо. В общем, всё должно быть по правде. Это порой посложнее драматического спектакля.
.jpg)
— Помните свой первый выход на большую, не учебную сцену?
— Мы окончили институт, на наши выпускные экзамены приехал режиссёр из Волгограда, посмотрел на нас: «Ты, ты, ты и ты — поедете со мной?» О Москве, Петербурге я и не мечтал: а зачем туда ехать, там своих артистов полно. Кому мы нужны?
И мы уехали вчетвером в Волгоград: три парня и одна девушка. Там и состоялся мой первый выход на сцену небольшого молодёжного театра. Что это была за роль, я, правда, забыл, а очень запомнилась читка с большим оркестром «Ромео и Джульетты». Я читал за Ромео, а поскольку с листа я это делаю плохо, мне пришлось выучить весь текст.
— А какое музыкальное направление вам наиболее близко?
— Самое разное: рок, панк-рок, джаз, рэп, поп-музыка… Классика в том числе. Очень запомнилось мне то чтение «Ромео и Джульетты» в Волгограде. Когда за спиной играет оркестр — 70 человек — мелодия словно проходит через тебя и льётся в зрительный зал, ощущения при этом непередаваемые. Поэтому я очень ждал, когда смогу спеть с живым оркестром. И дирижёр — он как действующее лицо. Всё это процесс сотворчества — оркестра, актёра и дирижёра, который руководит всеми этими нотами. Он смотрит на тебя, ты — на него, и вместе мы создаём некое действо, особое пространство, магию, если хотите.
— Как вам удаётся столь безупречно перестраиваться: от милого интеллигентного Джекилла, например, до маньяка Хайда?
— Конечно, я много изучал материал, было очень интересно, как могут существовать две такие абсолютно полярные личности, как происходит переключение с одной на другую. Собственно, нечто похожее было же и есть в медицине: вспомним широко известный пример Билли Миллигана, в котором уживались 24 личности. Для меня как для актёра это был вызов: поди-ка сделай.
А может, есть и во мне что-то от Хайда: думаю, имеется у него своя мотивация. Он несдержан, абсолютно без тормозов, но и у него есть свои больные места, причины, по которым он поступает так, а не иначе.
Он чувствует в себе огромную силу и возможность прекратить то, что ему не нравится, живёт на инстинктах, принимает, чувствует жизнь на каких-то рецепторах. И он — любит! А когда его предают — убивает. И, между прочим, Люси — единственный хороший человек, которого он убил. Остальные-то — злодеи, как ни посмотри. Не надо лишать Хайда чувств, считать его только хладнокровным убийцей. Всё абсолютно наоборот. Он имеет право на существование и на любовь. Он тоже хочет жить, поэтому так борется за свою жизнь с безвольным, как ему кажется, Джекиллом.
— Не буду спрашивать, какая роль любимая, а вот какая самая трудная?
— Думаю, всё же Джекилл и Хайд. Я всё время открывал в ней что-то новое, как и в «Джекилле и Хайде». Всё время хотел попробовать сыграть как-то по-другому. Это, в принципе, свойство всех великих произведений.
Я очень люблю удивлять своих партнёров. Как-то забыл кусочек текста, все напряглись, но сцена прошла очень живо. Понятно, что так делать не надо, но всех это очень взбодрило.
Импровизации — это вообще очень здорово: продумал, попробовал, сделал аккуратно. Можно и закрепить. Когда делаешь всё одинаково, скучно становится.
— Всё же в каждом ли кроется Хайд?
— Вот как это играется — сложно сказать. Вышел сериал «Чикатило» — понятно, он больной на всю голову, но актёр же играет его, как-то вытаскивает он эту пакость из себя. Это тот же актёр, но с ненавистью к своему персонажу, к убийству. Взращивая в себе эту ненависть, наверное, и надо сыграть.
Хайд, конечно, достаточно романтизированный персонаж, он плохиш, но убивает-то тоже не ангелов. Можно, конечно, сыграть его совсем адским маньяком, который будет вызывать отвращение и страх, но нужно ли это? Надо же понимать, что мы — в театре, здесь сложно поверить, что на сцене — настоящий психопат. В кино — проще, оно более приближено к жизни.
Да я и сам же понимаю, что я только играю, могу так сыграть, могу этак, и всё это не по правде.
.jpg)
— Джекилл и Хайд поют очень по-разному… Мне как дилетанту непонятно, как вам это удаётся?
— Один голос — более грубый, у Джекилла — более лиричный. Технически было несложно: к исполнению подключаешь характерность разных персонажей. И очень интересно — петь разными голосами, как и играть в одном спектакле двух разных людей — совершенно полярных: от этого у артиста возникает ощущение актёрского куража.
Я всегда получал большое удовольствие от этого спектакля.
— В вашем репертуаре — полностью музыкальные спектакли, такие как «Непыльная работёнка», драматические и драматические с музыкой. Таким разнообразием может похвастаться не каждый актёр. В каких вам нравится играть больше всего, где вы чувствуете себя наиболее комфортно?
— Они просто разные по форме, а интересно мне играть и там, и там. Это зависит от спектакля. Я люблю пробовать что-то новое, как это было, когда я только начал играть в мюзиклах. Совместить игру с пением, танцами: тогда я такого ещё не делал и задавался вопросом, как это сыграть наиболее органично, приближённо к правде. Это был такой своеобразный вызов.
Многое зависит и от режиссёра, конечно: как он спектакль сделал, какой у него репетиционный процесс.
— «Непыльную работёнку» ставила интернациональная команда: режиссёр — Корнелиус Балтус, художник — Йоко Сеама. Как работалось в такой команде? Кстати, для вас это не впервой: с Балтусом и Йоко вы сотрудничали в мюзикле «Мисс Сайгон».
— Да, мы встретились второй раз, и что тогда, что сейчас всё было абсолютно спокойно, все знали, что и как делать, — и Балтус, и Йоко чётко понимали, как объяснить нам суть роли. На репетициях мы занимались тем, что у них уже было готово. Что-то, естественно, мы меняли в ходе репетиций — пробовали, утверждали… Языковой барьер не мешал, нам помогали переводчики.
Балтус и Йоко — профессионалы с готовым решением, готовыми задачами и целью: наше дело было только в том, чтобы все их задумки точно перенести на сцену.
— Как возникла программа «Джо Дассен»?
— Её придумали продюсер Дмитрий Дорошенко и режиссёр Людмила Никитина, а меня пригласили на главную роль. Времени на репетиции было, как всегда, мало, но нам всё удалось!
Конечно, я изучал его биографию, и надо сказать, судьба у него была нелёгкой, а жизнь — короткой. Были проблемы с языком — приходилось вызубрить песни за короткое время, читать с подстрочника, чтобы понимать, о чём поёшь. А с переводом некоторых песен — часть я пою по-русски — мне помогал папа: я скидывал ему подстрочник, и он складывал из этого стихи в нужном ритме.
Для меня это такая же роль, как и другие, но в любой роли ты играешь и персонаж, и отношение к персонажу и ситуации. Так и проявляется личная заинтересованность, понимание того, зачем я это делаю. Я — Джо Дассен.
Сейчас этот спектакль успешно гастролирует по разным городам. Его практически всегда очень тепло принимают: старшему поколению хорошо известны эти песни, этот артист, многие в конце даже плачут, многие подпевают — и это очень приятно.
.jpg)
— Расскажите о роли графа Сен-Жермена в «Даме пик». Как это — играть инфернальную личность?
— Коротко: никак. Конечно, можно придумать, что граф живёт триста лет, что он обладает сверхъестественными силами, что он связан с мистикой, но он всё же человек, а значит, не лишён человеческих чувств и эмоций, мотивировок и страстей. А мистика возникает как купол над этим всем — граф действует-то исходя из чисто человеческих побуждений. Это очень страстный человек, который очень-очень долго стремится к своей цели. Вообще, человеческие черты — правдивые, логичные — нужно находить всегда и во всём, и во всех.
— Вы играете главную — очень неоднозначную роль в мюзикле «Биндюжник и король» — в чём правда Бени Крика, действующего жестоко и грубо даже в отношении своего отца?
— Думаю, в том, что он делает всё, что делает, для своей семьи: Беня — такой замотивированный злодей, который абсолютно себя оправдывает. Да, впрочем, ему и не нужно это оправдание, причина его поступков очевидна: семью нужно беречь — а отец хочет сбежать, оставить мать, которая отдала семье свои лучшие года, без всего, ни с чем. Сестре отец не даёт выйти замуж из-за того, что приданое уйдёт жениху — это странно для Бени. По-человечески понятно: не нужно бить по голове, практически убивая своего отца, но таков уж радикальный метод Бени Крика: он — человек, который берёт и делает.
— Так вы в итоге поющий актёр или играющий певец?
— Думаю, что всё-таки поющий актёр в первую очередь, потому что это моя профессия. Пою я всё же как бог на душу положит, хотя стараюсь в этом развиваться. Даже если мы берём мюзикл или музыкальный спектакль, в них обязательно есть художественный замысел, а необходимость актёрской игры и вокал ложатся на этот замысел. Поэтому неважно, кто я — поющий актёр или играющий певец, — надо, чтобы всё в моей работе действовало в одну сторону — на художественный замысел — и помогало друг другу.
беседовала Елена ШАРОВА
фотографии: из официальной группы Романа Дряблова в ВК и Марии Ковалевой
1: Мюзикл «Винил» Театра имени Ф. Шаляпина. Жоржи — Роман Дряблов, Виола — Мария Елизарова.
2. Мюзикл «Хорошенькое дельце или Непыльная работенка» Театра музыкальной комедии. Джимми Винтер — Роман Дряблов.
3. Мюзикл «Джекилл и Хайд» Театра музыкальной комедии. Джекилл — Роман Дряблов, Эмма Кэрью — Елена Газаева.
4. Мюзикл «Дама Пик». Граф Сен-Жермен — Роман Дряблов, Натали Чарская — Виктория Жукова.
16.11.2026



























