«Музыкальный Клондайк» продолжает серию эксклюзивных интервью с участниками и победителями конкурсов компании «Арт-Центр Плюс». Сегодня у нас в гостях — обладательница Гран-при XIX Международного многожанрового фестиваля-конкурса культуры и искусств «Ciao Italia – Привет Россия», который проходил с 18 декабря 2025 по 25 февраля 2026 года.

Диана Макашева — артистка, чей творческий путь является ярким примером смелости, трансформации и синтеза искусств. Начав с театральной сцены в 14 лет, в 19 она совершила кардинальный поворот, уйдя в цирковое искусство и оригинальный жанр. Сегодня Диана не просто выступает в сфере многожанрового сценического искусства — она разрабатывает авторский метод «Интегральная архитектура перформанса», соединяющий театральную драматургию с цирковой техникой.

— В 20 лет ваш творческий вектор изменился с театра на цирк и оригинальный жанр. Что стало причиной такого кардинального поворота? Не было ли страха начинать всё заново?

— Переломный момент случился в 19 лет, когда мне отказали на кастинге в Американский театр в Москве. Я прошла онлайн-отбор, меня пригласили на очное прослушивание, я читала монолог на английском — режиссёру, казалось, всё понравилось. Но когда спросили о дополнительных навыках — пении, танцах, трюках — мне пришлось честно ответить, что я ничего этого не умею. Театр искал артистов для мюзиклов, где нужны универсальные исполнители, а я владела только актёрской игрой. Этот отказ стал для меня толчком: я поняла, что нужно нарабатывать навыки, расширять свои возможности. Страха не было — скорее, появилась ясная цель.

— Сейчас ваша цель — совмещение театрального и циркового искусств. Как вы видите это соединение на практике? Есть ли у вас уже конкретные идеи или проекты?

— Я разрабатываю авторский метод «Интегральная архитектура перформанса». Это не просто механическое соединение двух дисциплин, а создание единой исполнительской системы, где драматургия, физическое действие и риск становятся взаимозависимыми элементами. Ключевой принцип — тождество трюка и драматического действия: цирковой элемент перестаёт быть просто визуальным эффектом и превращается в носитель смысла, равный по значимости актёрской игре.

На практике метод начинается с построения персонажа, у которого есть цель, конфликты и трансформация. Здесь определяется не только психологический, но и физический код роли: амплитуда движения, устойчивость, ритм, степень контроля над телом. Затем подбираются цирковые техники по их семантической функции: огонь становится выражением взаимодействия с опасной силой, ходули — инструментом изменения статуса или восприятия тела в пространстве, акробатика — проявлением предельных состояний вроде борьбы или освобождения. В результате формируется целостная исполнительская модель, где тело, эмоции и техника функционируют как единое целое.

— Вы начали играть в театре с 14 лет. Как вам удалось совмещать учёбу и театр в таком юном возрасте?

— Всё складывалось вполне органично. В Анапе основные показы и концерты проходили летом, в туристический сезон, так что выступления не мешали учёбе. В остальное время, с октября по апрель, шёл репетиционный период — занятия обычно были вечером, я училась в первую смену. Для участия в муниципальных мероприятиях вроде «Библионочь», «Антинарко» или вечеров памяти Высоцкого легко было получить справки для освобождения от школы. Так что баланс находился естественно.

— В 18 лет вы написали и поставили свою первую пьесу, получив диплом на фестивале «Чехов». О чём была эта пьеса? Что для вас значил этот успешный дебют?

— Пьеса называется «Муза: история любви». Она рассказывает о том, как ревность Музы и неспособность человека точно выразить чувства едва не разрушают любовь, но в итоге приводят к осознанию истинной роли вдохновения. Действие происходит в 50-60-е годы на Урале, в заброшенном саду у лесопилки — это условное пространство на стыке античности и современности. Муза Эвтерпа, покровительница лирической поэзии и музыки, внезапно оживает и обнаруживает, что поэт, которого она вдохновляла, на самом деле влюблён в простую девушку Нину. Из ревности Муза начинает искажать его слова, вызывая конфликт между влюблёнными. Осознав свою ошибку, она возвращает поэту способность говорить искренне, принимая свою истинную роль — не управлять, а помогать выражать подлинные чувства. Этот дебют стал для меня важным шагом — подтверждением, что я могу создавать целостные художественные высказывания.

— За 6 лет в анапском театре у вас были и главные, и второстепенные роли. Какая роль стала для вас самой важной или запоминающейся?

— Самой важной была моя первая роль — маленькое пугало Мила в семейном спектакле «Маленькое пугало». Мила — это существо, сшитое для защиты урожая, которое сначала ничего не умеет, а потом учится пугать ворон. Все эти годы мы с ней вместе взрослели, менялись. Это был образ маленького любознательного ребёнка, который смотрит на мир большими горящими глазами.

— Вы три года активно выступаете по Краснодарскому краю и за рубежом. Где именно за границей вам довелось выступать? Есть ли различия в восприятии зрителей?

— Я работала в Саудовской Аравии и Турции. В Саудовской Аравии мне понравилось больше — там очень лояльные и добрые люди. Меня пугали стереотипами, но на деле арабы оказались чрезвычайно вежливыми и аккуратными в общении с женщинами, дружелюбными и доброжелательными. В Турции же приходилось больше угадывать настроение организаторов — там, как в турецких сериалах: сегодня говорят одно, завтра другое, нужно подстраиваться под их «магнитные бури». Со зрителями же проблем не было ни там, ни там — реакция всегда была живой и искренней.

— Вы занимаетесь фаер-шоу, акробатикой, воздушной гимнастикой — довольно широкий спектр. Какой жанр вам ближе всего и почему?

— Ближе всего фаер-шоу. Это первый жанр, в который я погрузилась, и с тех пор меня не отпускает магия работы с огнём — с его разными проявлениями, пиротехникой, гейзерами. Каждый реквизит требует своей техники, часто приходится работать двумя руками одновременно — это заставляет мозг активно включаться, действуют оба полушария, продуктивность возрастает в разы. Мне нравится, как реквизит ловит инерцию и начинает самостоятельно «рисовать» элементы в воздухе. Да и зимой с огнём работать на улице не так холодно, как с другими жанрами.

— Цирковое искусство требует серьёзной физической подготовки. Как выстроен ваш тренировочный процесс? Есть ли у вас наставники в этой области?

— В начале пути у меня был наставник Юрий — один из пионеров фаер-шоу в России, человек, стоявший у истоков формирования этого жанра. Он более 10 лет занимается фаер-шоу, выступает в качестве жюри на фестивалях вроде «Огней Черноземья», даёт мастер-классы. Что касается тренировок, то раньше я просто разминалась и репетировала, но после начала занятий воздушной гимнастикой с тренером Алесей мой подход изменился кардинально. Без силы в руках и теле высок риск упасть лицом об мат. Сейчас я в основном работаю над выносливостью, силой и гибкостью — это основа для безопасной и качественной работы.

— Вы говорите о модернизации сценического творчества. Какие именно элементы циркового искусства, по вашему мнению, могут обогатить традиционный театр? И наоборот — что театр может дать цирковому представлению?

— Цирк привносит в театр экстремально развитую телесность — дисциплины вроде акробатики и воздушной гимнастики расширяют диапазон физического действия актёра, выводя его за пределы обыденной реальности в область предельного телесного высказывания. Через цирковые элементы можно создавать метафоры, выраженные телом — например, борьба становится реальным физическим преодолением. Также цирк позволяет работать с разными плоскостями сцены, включая вертикаль и воздушное пространство, и создавать визуально доминирующие образы без опоры на текст.

Театр же даёт цирку драматургическую осмысленность — структуру с завязкой, развитием, кульминацией и развязкой, причинно-следственные связи, возможность целостного высказывания вместо простого набора трюков. В цирке исполнитель часто функционирует как носитель навыка, а театр добавляет внутреннюю задачу, сверхзадачу, характер, переводя номер из категории трюка в категорию осмысленного действия. Театр также учит управлению вниманием, пространством, светом, паузой, тишиной — тем, что в цирке часто остаётся на втором плане. Наиболее эффективен синтез, где создаётся единая система: физическое действие становится носителем смысла, риск — драматургическим инструментом, а образ связывает технику с идеей.

— Театр, цирк, оригинальный жанр — как вы находите баланс между этими направлениями? Не возникает ли конфликта между разными творческими идентичностями?

— Конфликта не возникает. Это, безусловно, разные направления, но у них одно начало — стремление к выразительности, к коммуникации со зрителем. Когда совмещаешь цирк, театр и оригинальный жанр, эти сферы не противоречат, а дополняют друг друга, расширяя возможности перформанса. Каждое направление обогащает остальные, создавая более многогранный и глубокий творческий язык.

беседовала Александра САЙДОВА
фотографии из личного архива Д. Макашевой