Третий день фестиваля «Опера — всем!» подарил зрителям шедевр Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур».

За пятнадцатилетнюю историю фестиваль радовал и удивлял зрителей разнообразной программой, в которую входили как признанные, известные даже неискушённому слушателю произведения, так и оперы, не столь часто становящиеся гостьями театральных подмостков.

Но, пожалуй, в одном музыкальный праздник остаётся неизменным — в нежной любви к итальянской классической опере.

Не исключением стал и нынешний фестиваль, подаривший зрителям жемчужину бельканто — оперу Гаэтано Доницетти «Лючия ди Ламмермур». Она относится к числу лучших творений композитора, в которых сполна проявился его нервный, утончённый талант, сочетающий мелодическое изящество с драматической остротой. Феномен и диапазон творений Доницетти изумляет: он легко и безупречно перемещается от шаловливого «Любовного напитка» до высокой трагедии «Марии Стюарт». Основанная на реальном предании XVIII века история девушки, насильно выданной замуж и в припадке безумия убившей нелюбимого мужа, очаровала в своё время Вальтера Скотта — роман, написанный им, впоследствии лёг в основу знаменитой оперы. Стараниями либреттиста в трагический сюжет почти не вмешиваются политические игрища, и на первый план выходят чистые человеческие чувства и поступки — нежная любовь, жгучая ревность, ледяное отчаяние, холодное предательство, циничный расчёт… Именно то, что испокон веков трогает сердца людей и бередит их уставшие души.

Для нынешней постановки безошибочно был выбран антураж, погружающий зрителя в жёсткую шотландскую реальность, в гибельные страсти и безжалостный фатум, играющий человеческими судьбами и не оставляющий шанса на счастье.

Гатчинский дворец со своей лаконичной архитектурой, суровыми, застывшими в тяжёлой дремоте башнями послужил красноречивой декорацией к трагедии, разыгравшейся триста лет тому назад. Бессменный художник-постановщик фестивальных спектаклей Юлия Гольцова подхватила ту угрюмую ноту, что звучит в сдержанной мелодике дворцового ансамбля: задник — чёрные штрихи, перечёркивающие холодное пространство и — человеческие судьбы, запутавшиеся в паутине обмана, недоверия и непонимания. Белые колонны — словно потухшие свечи, что уже никогда не озарят нежного счастья взаимной любви и тихой радости. И — остывшие светильники с оплывшим воском, которым не суждено зажечься радостным огнём свадебного пира.

Хотя пир будет: но он поставит чудовищную точку в этой трагической истории. Режиссёр-постановщик Филипп Разенков — отнюдь не новичок на оперных подмостках, однако участие в всё-таки непривычном для него формате open-air с его условностями, статичностью декораций, тонкостями вокала, хореографии, неизбежными купюрами и прочими нюансами предполагает особый подход к постановке. Отрадно отметить: случился полноценный впечатляющий спектакль, не дающий зрителю ни на миг выпасть из действа, уже с самого начала заставляющий испытывать тревожное предчувствие неминуемой беды. Акценты расставлены безошибочно, чему во многом способствует музыка великолепного мелодиста Доницетти, и это тот случай, когда перевод вовсе не требуется: вот нежный дуэт Эдгара и Лючии — разве есть сомнения в том, что эти двое беззаветно и искренне любят друг друга? Напряжённая прелюдия к первому акту задаёт тон всей истории — «две равноуважаемых семьи», отпрысками которых являются шотландские «Ромео и Джульетта», не договорятся и сейчас: в клановых разборках любовь не в счёт, здесь на первый план выходит ненависть и расчёт. В дуэте Лючии и её брата лорда Генри нет места братской привязанности и заботе: в нём только неоспоримая власть и желание покорить своей воле.

Строгие стены Гатчинского дворца гармонично соседствуют с графичностью неброских, но выразительных костюмов: так, величественность серого одеяния лорда Генри камнем придавливает воздушность белого платья Лючии. Алый живой цвет вспыхнет на сцене лишь дважды: когда на свадебном балу в беспечном хороводе закружится легкомысленная беззаботная челядь, которой нет дела до господских проблем. И в тот страшный миг, когда безумная Лючия в окровавленном платье наяву грезит о любимом, уже уходя от горькой реальности этого печального мира в мир счастливый и добрый.

Доницетти не зря считается великолепным мастером бельканто: от исполнителей требуются лёгкость, чистота и выразительность, при которых важно не просто красиво спеть, но передать эмоциональное состояние своего героя. В случае нынешней постановки случился гармоничный союз блестящего вокала и драматической игры артистов. Мягкое обаяние, безупречная ласковая влюблённость и лёгкость голоса Эдгара Рейвенсвуда, кажется, льющегося вместе с дыханием (Сергей Алещенко), оттеняют непоколебимую решимость и деспотичную властность лорда Генри Эштона (Алихан Бейсеков). Немилый жених лорд Артур Бакло (Дмитрий Григорьев-Кан) — типичный представитель аристократии: влиятелен, в меру расчётлив — и равнодушен к страданиям невесты.

Безусловно, самая сложная задача выпала на долю Назии Аминевой (Лючия) — партия требует не просто безупречного вокала, но настоящей виртуозности, умения сладить с множеством трудных пассажей, при этом исполняя их не натужно, но легко и подвижно. Артистка практически балансирует между Сциллой и Харибдой — никто не отрицает важности идеального исполнения, но, если слишком сосредоточиться на виртуозности, можно потерять выразительность, и наоборот.

Кульминационная ария безумия «Il dolce suono» недаром очаровала даже режиссёра Люка Бессона, включившего её в знаменитый фильм «Пятый элемент». Правда, дива Плавалагуна сама по себе достаточно впечатляющий персонаж, да и вряд ли тамошние беззаботные прожигатели жизни разбирались в тонкостях бельканто. Реальных же почитателей классики не восхитить внешними эффектами: артисту нужно явить не просто техническую виртуозность, но и убедительно заблудиться в сладостной иллюзии, найти мир и покой в хаосе и разрушении.

Музыкальный мир в своё время разделился на два лагеря: партию Лючии гениально исполнила Мария Каллас, как известно, большое значение придававшая именно драматической игре. Её Лючия — сломленная, смятая людьми и обстоятельствами трагическая героиня. Через пять лет образ воплотила Джоан Сазерленд, ставшая главной Лючией оперного мира и вернувшая партии её исконное предназначение в эпоху бельканто.

«И Каллас, и Сазерленд — мои кумиры, — отмечает Назия. — Да, они очень разные, я слушала, готовясь к исполнению роли, и одну, и вторую. Кстати, во время ковида „Метрополитен-опера" выложила свои архивы, их можно было посмотреть в течение нескольких часов. Моя мама записывала Сазерленд для меня. Интересно, что в ключевых местах Джоан просто стояла и пела, в то время как Каллас и правда играла. Но именно благодаря Каллас у нас на оперной сцене появилось актёрское мастерство.

Я же постаралась внести в спектакль свои мысли, свой опыт, соединив и игру, и бельканто — в современном мире без этого невозможно, иначе нас просто не поймут.

Да и конкретно на этом фестивале работает камера, оперу показывают, как кино: мы должны играть. Если честно, мне вообще скучно просто петь, когда есть возможность поиграть.

Для меня театр имеет медитативный эффект: благодаря своим партиям я узнаю что-то новое о себе. Лючия очень отличается от меня. Я — боевая, достаточно резкая. А Лючия — такая лебёдушка, её хочется пожалеть, обнять. Я учусь быть немного другой», — отметила Назия.

…Казалось бы, нам-то что до несчастной любви, разбитого замученного сердца шотландской аристократки? Но — в ослабевшей руке умирающего Эдгара, которому без любимой невозможно жить и трудно дышать, слабо засветится его сердце, превратившееся в лучистую алую розу. С беспечальной улыбкой надежды на скорую вечную встречу он протянет её своей единственной, что явится ему на пороге смерти. И будет за всё прощён и принят — как мы все, как те, для кого любовь — тот маячок, что светит нам в темноте и смуте этого несчастного больного мира…

Елена ШАРОВА
Фотографии предоставлены пресс-службой Театра имени Ф. Шаляпина
1. Лорд Генри Эштон — лауреат специальной премии II Международного конкурса молодых оперных исполнителей имени Ф. Шаляпина Алихан Бейсеков (Казахстан), лорд Артур Бакло — Дмитрий Григорьев-Кан, солист Музыкального театра имени Ф. Шаляпина.
2. Лючия — Назия Аминева, солистка Музыкального театра имени Ф. Шаляпина, лорд Генри Эштон — лауреат специальной премии II Международного конкурса молодых оперных исполнителей имени Ф. Шаляпина Алихан Бейсеков (Казахстан).
3. Сцена безумия Лючии