Оперой «Псковитянка» в Петербурге открылся юбилейный XV Санкт-Петербургский международный фестиваль «Опера — всем».

В самой середине лета Петербург поет. Давно уже не являются диковинкой, а стали неотъемлемой частью культурной столицы уличные певцы, собирающие танцующие толпы на перекрестках шумных проспектов, звонкие оркестры, сплетающие жизнерадостные мажорные мелодии с ласковым шелестом листвы вековых деревьев в парках и садах.

А в 2012 году к стенам безмятежно спящих дворцов, на гулкие мостовые площадей шагнула Её величество опера. Скептиков было много. По их мнению, бессмертным мелодиям Чайковского и Гуно, Верди и Бетховена, Моцарта и Вагнера место было лишь в специально отведённых для сосредоточенного, почтительного внимания театральных и консерваторских залах. Кому-то идея познакомить самую широкую, нередко не подготовленную аудиторию с шедеврами мировой классики показалась минутной прихотью и вздорной фантазией. И не просто познакомить, но и создать, казалось бы, в малоподходящих уличных условиях полноценный, качественный по всем аспектам спектакль.

Инициаторы уникального праздника в Музыкальном театре имени Ф. Шаляпина, тогда ещё «Мюзик-Холле», не слушали. И правильно сделали: ныне Санкт-Петербургский международный фестиваль «Опера — всем», отмечающий юбилей, является традиционным и знаковым событием петербургского культурного лета. Горожане привычно вооружаются складными стульчиками, водой и дождевиками, твёрдо памятуя о капризах погоды, а туристы-меломаны планируют северный вояж с учётом локаций оперного праздника.

Пятнадцатое лето фестиваля — особое: уже мало кто сомневается в том, что уникальное событие — не однодневка. Цифры красноречивы: за две недели предыдущего фестиваля на спектаклях «Опера — всем» побывало более 50 тысяч человек. Судя по количеству зрителей, традиционно собравшихся в первый день праздника на Соборной площади Петропавловской крепости, 50 тысяч — далеко не предел.

Особый интерес к открывающей фестиваль опере Николая Римского-Корсакова «Псковитянка» объясним: она, конечно, не забыта, но не входит в число безусловных хитов регулярного репертуара. Однако спектакль народного артиста РФ Юрия Лаптева доказал: шедевр Римского-Корсакова, над которым композитор в той или иной форме трудился 35 лет, несомненно заслуживает большего внимания. К слову, по мнению Юрия Константиновича, ставшая традиционным местом открытия Соборная площадь — идеальная локация, готовая принимать самые разнообразные изыски режиссёров. «Главное, — отмечает Юрий Лаптев, — для любого оперного — и не только — произведения надо найти место. Когда в Выборге мы делали «Бориса Годунова», не надо было ничего: у нас имелись камни, трава, деревья… Мне было важно лишь немного добавить театральной реальности в реальность естественную: например, чтобы в сцене в корчме можно было развести настоящий огонь. Стараться построить настоящий театр на открытом воздухе — глупая задача: в обычном театре всё комфортнее, удобнее. Но вот настоящее небо, под которым происходит действо и которого нет в зрительном зале, — это та изюминка, которая, наверное, и делает опен-эйр интересным. Развернитесь к собору: здесь есть колонны — можно ставить «Евгения Онегина», есть почти что решётка Летнего сада, а на фоне равелинов вполне пойдёт «Тоска»…»

Вот и в постановке, идеально вписавшейся в атмосферу Соборной площади, сложилось всё. Массивные стены Псковского Кремля, ставшие продолжением глухих стен равелинов, были освещены нежными ликами святых над воротами. А сквозь разлом, как некое грозное, внушающее неодолимый трепет божество, возникает грандиозная фигура царя-воина, царя-владыки, царя-вершителя судеб.

Три цвета господствуют на сцене: нежный белый — символ чистоты и хрупкости человеческих жизней, попавших под колесо истории; алый — цвет жизни, любви и радости, но и смутной тревоги, тоскливого предчувствия неминуемой беды; и чёрный — подавляющий волю и несущий гибель (художник-постановщик — Юлия Гольцова).

«Псковитянка» — невероятное произведение: на знакомом нам ещё со школы историческом фоне разыгрывается щемящая душу печальная история царя Ивана Грозного — личности противоречивой, но, безусловно, яркой. Царя-реформатора — а когда реформы проходили гладко, без яростного сопротивления, зачастую завершавшегося кровью и муками? Но, пожалуй, «Псковитянка», по крайней мере в постановке Юрия Лаптева, не об этом: акцент смещён на загадочную, почти мистическую историю внебрачной дочери Ивана, а на первый план выступают столь понятные человеческие судьбы, страсти и страдания.

Нежная Ольга, приёмная дочь боярина Токмакова (Елизавета Михайлова), мучимая невольно подслушанной тайной своего рождения, волею всемогущего случая попадает под бесстрастное колесо истории. Её возлюбленный Михайло Туча (Дмитрий Григорьев-Кан) одинаково страстно выступает и за свободу Пскова, и за свободу Ольги, наречённой боярину-интригану Матуте (Леонтий Сальенский). И, конечно, той точкой притяжения, вокруг которой сплетаются и рушатся судьбы, становится грандиозная фигура Ивана Грозного (Михаил Колелишвили).

Для солиста Мариинского театра «Псковитянка» стала не просто возможностью поучаствовать в значимом и ярком культурном событии: «Прекрасные люди закрыли мой десятилетний гештальт, — отметил Михаил. — Десять лет назад один очень хороший большой человек при свидетелях высказался: «Надо бы ввести тебя в «Иоланту» и «Псковитянку»». В итоге через несколько лет я-таки принял участие в «Иоланте» и вот теперь, спустя десять лет, — в «Псковитянке»! Мне давно говорили, что зрители устали от чернухи на оперной сцене, нужна классика: ныне сошлась прекрасная команда, сделавшая красивый спектакль. На мне — двойная ответственность: роль Ивана Грозного неоднократно исполнял Фёдор Иванович Шаляпин, прекрасно пел Александр Степанович Пирогов. А сам Иван — несомненно, одна из ярчайших фигур русской истории. Но мы предлагаем перелистнуть одну из неизвестных страниц жизни царя — страницу, на которой записана простая человеческая история. Иван всю жизнь жил как в тюрьме: вокруг постоянно вьются люди, постоянно устраиваются заговоры… Но внутри него жили чисто человеческие, добрые чувства, жило что-то светлое, нежное. Говорящим атрибутом внешнего облика моего героя стали красные перчатки, с которыми он не расстаётся: Иван постоянно находится в состоянии войны, тревоги, не может свободно выдохнуть, он собран в железный кулак. Он — только что из Новгорода. Самое печальное, что когда я десять лет назад стал изучать документы, чтобы подготовиться к роли, то понял, что ни один человек не подтверждает ту резню, которую царь якобы учинил в Новгороде. Единственный — это английский посол, которому веры нет ни сейчас, ни 500 лет назад. Археологи тоже ничего не обнаружили. Но оболгать — оболгали… И вот возникает ситуация, когда железный кулак начинает разжиматься, и мы видим ту его сторону, которую он никому не показывает, потому что боится: тех, кто ему дорог, постигнет печальная участь… Что, собственно, и произошло».

Фёдор Иванович, как известно, отличающийся помимо вокала недюжинным талантом драматического артиста, недаром так любил роль Ивана Грозного — роль не просто царя, но отца, утратившего только что обретённую дочь. Горестный, совсем не музыкальный, но по-человечески тоскливый всхлип Ивана Грозного под скорбное отпевание хора, склонившегося над телом Ольги, завершает историю о том, как даже сильным мира сего, управляющим царствами, неподвластно владение собственной судьбой, а счастье минутно и невероятно хрупко…

Елена ШАРОВА
Фото предоставлены пресс-службой Музыкального театра имени Ф. Шаляпина
1: Ольга и посадничий сын Михайло Туча — Елизавета Михайлова и Дмитрий Григорьев-Кан
2: Иван Грозный — народный артист Республики Северная Осетия — Алания, солист Мариинского театра Михаил Колелишвили.