Мировая премьера и музыка памяти жертв войны. В Большом зале Петербургской филармонии прозвучали сочинения Владислава Успенского и Игоря Еварда.

Прошедший в Большом зале Петербургской филармонии 18 сентября концерт, посвященный окончанию Второй мировой войны, с участием Академического симфонического оркестра под управлением Ярослава Забояркина стал частью Большого международного фестиваля «Чайковский. Перезагрузка». Вечер состоялся благодаря поддержке Президентского фонда культурных инициатив, организатором симфонического вечера был Фонд сохранения и развития творческого наследия композитора В.А. Успенского, художественным руководителем концерта выступила Ирина Евгеньевна Тайманова, житель блокадного Ленинграда, заслуженный деятель искусств России, режиссер, профессор Санкт-Петербургской консерватории. Приветствие участникам и организаторам концерта направили: министр культуры РФ Ольга Любимова, глава Россотрудничества Евгений Примаков, глава города Смоленска Александр Новиков и др.

Владислав Александрович Успенский – известный российский композитор, работавший во многих жанрах. В аспирантуре Ленинградской консерватории он учился у Дмитрия Шостаковича, который высоко ценил талант своего подопечного, особо отмечая этическое значение его творчества. Музыка Владислава Успенского обрамляла концерт. Прозвучавшая первым номером симфоническая поэма «Посвящение мужеству» была написана в 1983 году в память об исполнении Седьмой симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде в августе 1942 года. Трагический пафос и драматизм роднят эту музыку с монументальными полотнами Шостаковича. Начало поэмы, вопросительные возгласы у виолончелей, прерываемые сокрушительным аккордом у всего оркестра, и последующие отстраненные фразы у флейты и колокольчиков на фоне длящегося в оркестре аккорда – завязка конфликта и напоминание о трагических событиях. Не используя прямых цитат из музыки Шостаковича, Владислав Успенский с помощью оркестровки, тщательной интонационной работы заставлял вспомнить о страницах симфонических партитур классика. Чеканный ритм у малого барабана в середине произведения ассоциировался со знаменитым «эпизодом нашествия» из Седьмой, а зловещие и мрачные фразы у тубы и контрафагота отсылали к страницам поздних симфоний Шостаковича. В последних тактах музыка истаивала под мерные удары коробочки, отбивающей ход времени. В заключении второго отделения была исполнена сюита Успенского из балета «Летят журавли», полная ностальгической лирики. За нежными и трепетными мелодиями вставали образы героев, в чьи судьбы жестоко вторглась страшная война.

Представленные в одном концерте с музыкой Успенского сочинения Игоря Еварда – пример продолжающейся академической традиции в современной культуре. Проделавший долгий путь к ремеслу композиции Игорь Евард свободно себя чувствует в крупных жанрах, хорошо понимая оркестр и создавая запоминающиеся образы. Среди прозвучавших впервые в северной столице произведений была мировая премьера симфонии «Голос Атлантиды». Ясно слышимый диалог с романтической традицией был искусно дополнен отсылками к стилям и техникам XX века (среди них – сонорика, коллажность). Трехчастное строение вызывало ассоциации со знаменитой симфонией Сезара Франка, в которой образная театральность также соседствует с молитвенной созерцательностью, а сложные гармонии и модуляции – со старинными полифоническими техниками. Драматургию симфонии Еварда можно было проследить как движение от драматического конфликта через серьезное размышление к неудержимому вихрю финала. В третьей части, начавшейся с острой, в шостаковичевском духе, полифонической темы, блестящие пассажи у фаготов, переклички духовых и струнных, уверенно ведущих свои извилистые темы, создавали образ надвигающейся стихии, сметающей все на своём пути.

Завершившая первое отделение петербургская премьера симфонической поэмы «Песнь Таборной горы» – дань памяти жертвам располагавшегося под Смоленском концлагеря, в котором фашистами было уничтожено множество людей. Столкновение между захватчиками и их жертвами в музыке выводится на уровень глобального противостояния между силами зла и добра. После сумрачного медленного вступления вступающая у ксилофона тема в жанре тарантеллы представала как пляска смерти, ответом ей выступала подхватываемая кларнетом мелодия у солирующей скрипки, стилизованная под еврейские напевы. Нарастающая звучность и последующая кульминация, прерываемая страшным ударом с последующим оцепенением, рисовали жуткую картину массовой казни.

В открывших второе отделение частях из сюиты «Дорожная элегия» также были слышны еврейские мелодии (стилизация клезмерских ансамблей), соседствующие с русскими напевами. В неспешном соло английского рожка, напомнившем вторую часть Четвертой симфонии Чайковского, была слышна легкая грусть, присущая протяжным песням, а в перекличках между струнными инструментами и гобоем ощущался западный шарм.

Импрессионистская утонченность и французский дух были представлены в музыкальной поэме «Святой Сатир», толчком к написанию которой стал рассказ Анатоля Франса. История о монахе-францисканце стала поводом для создания оригинального опуса, в котором модерн вступает в игру с постмодерном. Рафинированная оркестровая ткань с переливами у арфы и нежными соло духовых сменялась разреженной атмосферой современного постромантизма с элементами минимализма.

Академическая строгость сочинений Владислава Успенского и стилевая пестрота музыки Игоря Еварда были прекрасно подчеркнуты дирижером Ярославом Забояркиным, который уверенно вел за собой оркестр, давая ясные и точные жесты. Академический оркестр филармонии порадовал чистой игрой, тонкостью нюансов и осмысленностью фраз. Каждое сочинение представленной программы превращалось в захватывающее действо, в котором представал театр нашей жизни, с её падениями и взлетами, сомнениями, постоянной борьбой с соблазнами и верой, что гармония и красота обязательно одержат победу над хаосом и злом.

Информационная поддержка концерта – Информационное издательство «Музыкальный Клондайк».

Георгий КОВАЛЕВСКИЙ
Фото: Фонд Древо Жизни
Фотограф Андрей Сергейко