На Новой сцене Мариинского театра состоялась ожидаемая премьера фестиваля «Звезды белых ночей» — опера Амилькаре Понкьелли «Джоконда» в постановке болгарского режиссера Орлина Анастасова.

Это событие стало не только возвращением на петербургскую сцену одного из самых эффектных произведений позднего итальянского романтизма, но и настоящим театральным зрелищем, где масштабная сценография, роскошные костюмы и мощная музыкальная драматургия соединились в единое художественное целое.

«Джоконда» — одна из наиболее ярких и одновременно редко исполняемых опер итальянского репертуара XIX века. Либретто Арриго Бойто, созданное по мотивам драмы Виктора Гюго «Анджело, тиран Падуанский», превращает исторический сюжет в напряженную психологическую драму, где любовь, ревность, месть и самопожертвование переплетаются в неразрывный узел человеческих страстей.

Впервые опера прозвучала в миланском театре Ла Скала в 1876 году и почти сразу заняла особое место в мировом репертуаре. Монументальные хоровые сцены, масштабные ансамбли, виртуозные сольные партии и знаменитый «Танец часов», давно ставший самостоятельным концертным хитом, сделали сочинение Понкьелли эверестом итальянской большой оперы.

Действие переносит зрителя в Венецию XVII столетия — город карнавала, роскоши и тайных интриг, где за праздничными масками скрываются предательство, страх и беспощадная борьба за власть. Уличная певица Джоконда безответно любит молодого дворянина Энцо Гримальдо и отчаянно пытается уберечь дорогих ей людей от козней шпиона инквизиции Барнабы. Однако каждый новый шаг лишь приближает героиню к трагической развязке. В финале любовь становится не спасением, а высшей формой самопожертвования: Джоконда добровольно отказывается от собственного счастья ради жизни возлюбленного.

Сегодня «Джоконду» нечасто можно встретить на крупнейших мировых оперных сценах, поэтому обращение Мариинского театра к этому произведению выглядит особенно значимым. Постановку осуществил уже хорошо знакомый петербургской публике творческий тандем — режиссер Орлин Анастасов и художник Денис Иванов. После оригинальных трактовок «Эрнани» Верди и «Бориса Годунова» Мусоргского это их третья совместная премьера в Мариинском театре.

Главным визуальным образом спектакля стала грандиозная декорация-трансформер. Центральный элемент сценографии — гигантская волна весом пятнадцать тонн — словно возвышается над судьбами героев, становясь символом беспощадной стихии человеческих страстей.

«В этом спектакле я хочу показать настоящий блеск венецианского стиля. Чтобы зрители почувствовали себя частью того времени, будто они находятся внутри этих событий. Волна в центре сцены — необъятна. Это символ искусства, которое существует вне времени. Неважно, создаю его я или кто-то другой — все мы лишь малая часть бескрайнего художественного мира», — замечает Орлин Анастасов.

По словам художника Дениса Иванова, именно многофункциональность декорации позволяет пространству постоянно меняться:

«Эта волна в разных ракурсах рождает совершенно новые композиции. С одной стороны, она напоминает корабль, с другой — превращается в интерьер дворца или крепости».

В спектакле волна действительно становится самостоятельным персонажем, нависающим над действием, словно рок. Не менее впечатляют и костюмы, тонко передающие колорит итальянского Возрождения: кружево, богатая вышивка, благородные ткани, многочисленные декоративные детали. Специально для постановки было изготовлено около шестидесяти карнавальных масок, инкрустированных разноцветными камнями, благодаря которым сцены праздника приобретают особую живописность.

Музыкальный язык Понкьелли поражает тонкой психологической разработкой персонажей. Каждому герою композитор находит собственную интонацию, а лейтмотивная система незаметно связывает всю драматургию в единое целое. При этом вокальные партии предъявляют к исполнителям исключительно высокие требования: почти каждый главный персонаж проходит настоящий экзамен на техническое мастерство и артистическую убедительность.

Заглавная партия Джоконды давно считается одной из самых сложных в сопрановом репертуаре. Высокая тесситура, драматическая насыщенность и непрерывное эмоциональное напряжение требуют от певицы не только безупречной техники, но и огромной внутренней силы.

Ирина Чурилова создает образ женщины сильной, страстной и внутренне несгибаемой. Ее Джоконда — героиня, которая отчаянно сопротивляется судьбе до самого последнего мгновения. Вокальная линия отличается широким дыханием, драматической насыщенностью и эмоциональной открытостью, а кульминационные сцены наполнены подлинным внутренним огнем. Не случайно сама певица признается, что эта роль вызывает у нее настоящую бурю чувств.

Жанна Домбровская предлагает иную трактовку. Ее героиня кажется более ранимой, нервной и обреченной. Если Чурилова подчеркивает силу характера, то Домбровская раскрывает прежде всего трагическую уязвимость Джоконды. В ее исполнении особенно отчетливо слышится отчаяние женщины, постепенно осознающей неизбежность собственной жертвы. Обе исполнительницы оказываются одинаково убедительны, но приходят к трагическому финалу совершенно разными художественными средствами.

Не менее интересным оказалось и воплощение партии Лауры.

Екатерина Лукаш наделяет свою героиню благородной сдержанностью и внутренним достоинством. Мягкий, насыщенный тембр, безукоризненная кантилена и естественная пластика создают образ женщины, умеющей сохранять самообладание даже перед лицом смертельной опасности.

Зинаида Царенко делает Лауру значительно более эмоциональной и темпераментной. Ее насыщенное меццо-сопрано отличается яркими красками, а актерская манера подчеркивает страстность натуры. Если Лукаш строит роль на внутренней сосредоточенности, то Царенко предпочитает открытую эмоциональность, отчего любовная линия звучит особенно драматично. При всей разнице исполнительских подходов обе певицы демонстрируют высокий вокальный класс, сценическое обаяние и убедительное актерское существование.

Образ беспощадного герцога Альвизе в исполнении басов Станислава Трофимова и Евгения Никитина приобрел поистине монументальное звучание. Их мощные, насыщенные голоса органично подчеркнули властность и жестокость персонажа, превратив каждое появление герцога в один из драматических центров спектакля.

Менее убедительными оказались исполнители партии Энцо Гримальдо — тенора Гамид Абдулов и Ахмед Агади. Несмотря на искреннюю эмоциональную отдачу и стремление преодолеть сложность партии, обоим не всегда удавалось сохранить вокальную свободу и создать по-настоящему яркий романтический образ. На фоне столь сильного ансамбля их герои временами терялись в общем драматургическом пространстве спектакля.

Настоящим открытием стали Максим Даминов и Павел Янковский в партии шпиона Барнабы. Их благородные баритоны, сценическая уверенность и тонкое чувство драматического развития позволили создать многогранный образ человека, в котором холодный расчет соединяется с демонической одержимостью. Барнаба становится не просто отрицательным персонажем, а настоящим двигателем трагедии.

За дирижерским пультом премьерных показов стояли Валерий Гергиев и Кристиан Кнапп. Их прочтения партитуры оказались заметно различными. Гергиев выстраивал музыкальную драматургию как единый, непрерывно нарастающий поток, добиваясь впечатляющей собранности оркестра, хора и солистов. Его интерпретация отличалась масштабностью, внутренним напряжением и яркой театральностью, благодаря чему музыка органично сливалась со сценическим действием.

Кристиан Кнапп предложил более аналитическое прочтение партитуры. Внимание дирижера было сосредоточено прежде всего на прозрачности оркестровой фактуры, тщательной проработке деталей и красоте музыкальной ткани. Однако подобная сдержанность не всегда совпадала с темпераментом режиссерского решения, вследствие чего драматическое напряжение временами несколько ослабевало.

Новая «Джоконда» Мариинского театра — это спектакль, в котором монументальность не подавляет человеческие чувства, а лишь усиливает их. Роскошная сценография, продуманная режиссура и высокий исполнительский уровень превращают редко звучащую партитуру Понкьелли в полноценное театральное событие. И хотя отдельные актерские и вокальные решения могут вызвать дискуссии, сама постановка убедительно доказывает: «Джоконда» остается произведением, способным и сегодня потрясать силой своей музыки, красотой сценических образов и трагической глубиной человеческих страстей.

Виктор АЛЕКСАНДРОВ (Санкт-Петербург)
фото Михаила Вильчука (2026) © Мариинский театр