28 февраля 2026 года солисты ансамбля «Аклассика» представили программу «Теория аффектов» в Музее Скрябина. Необычный состав исполнителей включал цимбалы и мандолину, а особенностью вечера стали авторские комментарии композитора Дениса Хорова. Также впервые прозвучала токката композитора.

Ансамбль «Аклассика» – достаточно молодой коллектив. Он был создан в прошлом году, но уже имеет свой характер. У ансамбля неповторимый стиль, необычные тембровые решения, интересная концепция программ. Организаторы умеют удивлять: если раньше ансамбль выглядел более академично, теперь на сцену вышли его солисты, образовав новый камерный состав. В концерте приняли участие Михаил Турпанов (фортепиано), Ирина Стачинская (флейта), Александра Скрозникова (мандолина), Екатерина Анохина (цимбалы), Антонина Попрас (альт), Светлана Ярцева (виолончель). Обрамляли и объединяли вечер комментарии композитора Дениса Хорова. Мировую премьеру его токкаты представил Михаил Турпанов.

Центральная идея концерта – воплощение теории аффектов в современности – была продумана Светланой Ярцевой и Денисом Хоровым. Именно под эгидой чередования аффектов объединились сочинения Баха и Ксенакиса, Дебюсси и Бодрова, Бетховена и Фирсовой. Но и здесь заложен двойной смысл. С одной стороны, «Аклассика» – сокращение от «Актуальная классика»: в своих программах ансамбль сочетает вечную классику с музыкой, актуальной сегодня.

Однако второй план драматургии интереснее. Программа была составлена из нескольких тематических блоков, и в каждом схожие аффекты показывались через контрастирующие произведения. В первом блоке «Хроматическую фантазию» Баха и сочинение Ксенакиса Dhipli Zyia объединило понятие нетипичности сочинений в творчестве композиторов. Записанная импровизация в эпоху барокко – с одной стороны, и дуэт, не вошедший в основной список сочинений в XX веке, – с другой.

Второй блок обрисовал эмоции влюбленности в полярных сочинениях – в прелюдии К. Дебюсси «Девушка с волосами цвета льна» и в дуэте К. Бодрова «Стамбул» в транскрипции для флейты и мандолины. Чем более знакомым предстает ощущение нежности, безмятежности и легкого ветра в прелюдии Дебюсси, тем новее слушается дуэт Бодрова с драматичной историей совершенно иной любви – страстной, бросающей вызов, похожей на поединок.

В третьем блоке «Ярость из-за утерянного гроша» Бетховена и «Медитация в японском саду» Фирсовой исследовали понятия сюжета и программности. Если смысл сочинения Бетховена раскрывает как раз название (не авторское и появившееся позже), то у Фирсовой название – лишь вершина айсберга внутренней медитации композитора. Японский сад уводит слушателя от идеи композитора, потерянный грош – удивительно, но напротив.

Четвертый образный блок был посвящен подаркам. В диалог вступили «Подарок самому себе на день рождения» П. Карманова и «Токката для фортепиано» Д. Хорова. Общая концертная композиция завершилась исполнением Fratres А. Пярта полным составом – всё таким же необычным, с цимбалами и мандолиной.

После концерта исполнители приоткрыли завесу тайны и поделились своими впечатлениями.

– Расскажите, как составлялась программа концерта?

Ирина Стачинская: Нам хотелось создать программу с определенной драматургией, и здесь идеально подошла система аффектов. Аффекты – те эмоции, которые всегда были вшиты в корсет социума. Сегодня мы постарались как можно полнее представить публике их чередование в музыкальных произведениях. Спасибо замечательным слушателям, которые этим впечатлились.

Тенденция особенной любви к культуре барокко актуальна уже несколько десятилетий. Даже современный музыкальный язык либо продолжает представление о барокко как о жемчужине неправильной формы, либо находится с ним в оппозиции. Но необычную форму жемчужине придают именно аффекты.

– А что осталось за рамками теории аффектов?

– Вне зависимости от ориентации на аффекты, мы даем возможность раскрыться каждому инструменту. Без сомнения, концерт объединил ведущих исполнителей в своем направлении. Наверное, секрет успешного исполнителя кроется именно в умении строить коллаборацию с другими.

– Что для вас «Теория аффектов»?

Денис Хоров: Теория аффектов уже не существует в своем изначальном виде, но заложенные в ней принципы остаются актуальными и сегодня. Например, семантическое значение тональности или музыкально-риторических фигур. Слушая музыку композиторов разных эпох, нам было интересно найти в ней источники «эмоционального облучения».

– Ваше сочинение перекликалось с трио Павла Карманова «Подарок самому себе на день рождения». Можете подробнее рассказать об этом диалоге?

– На мой взгляд, Карманов очень точно уловил эмоциональное состояние человека перед днем рождения, во время и после него. В этот период люди переживают спектр эмоций, а в музыке Карманова как раз очень много оттенков. Конечно, сегодня это сочинение звучит совершенно иначе, так как композитора с нами нет. Кстати, очень символичен театральный жест ухода исполнителей за сцену еще до окончания трио: подобным образом после ухода композитора остается звучание его музыки.

С одной стороны, сочинение Карманова – подарок самому себе, с другой – и всем нам. А мое произведение – это подарок и посвящение пианисту Михаилу Турпанову, который представил его мировую премьеру.

– Каковы ваши ощущения от премьеры токкаты?

– Ощущения после исполнения прекрасные. Я очень рад, что токката прозвучала сегодня. Миша – замечательный пианист, и это сочинение вобрало все его лучшие качества: виртуозность, музыкальность, широту пианистической палитры, сценическую выдержку. Исполнить токкату действительно непросто: это очень большое, технически сложное произведение с напористым характером.

– Как мне показалось, в токкате одно стилевое вкрапление сменялось другим. Было ли это намеренно?

– На самом деле, я специально не задумывался о цитатах или аллюзиях. Здесь главное – идти за материалом, который ты находишь: зачастую он сам тебя ведет, подсказывая форму и очерчивая круг образов. Честно говоря, сочинение получилось неформатным. Токкату было бы трудно включить в традиционные концерты, но в эту необычную программу она очень хорошо вписалась. Своего рода форматное сочинение для неформатной программы.

Мне кажется, здесь нужно не бояться пойти против мейнстрима, который окружал композиторов абсолютно во все времена. Есть общие течения, но любой художник самостоятельно принимает решение: ему проще плыть или он полностью доверяет себе? Александр Григорьевич Асмолов писал: «Индивидом рождаются, личностью становятся, индивидуальность отстаивают». Композитор действительно должен отстоять индивидуальность перед публикой, временем и сценой.

– Михаил, вы уже представляли премьеры сочинений Дениса. Но волновались ли вы сегодня, исполняя токкату?

Михаил Турпанов: Это первое сольное, по-настоящему виртуозное сочинение Дениса, написанное для меня, – поэтому да, было несколько волнительно. К счастью, у меня достаточно большой опыт исполнения произведений Дениса: я уже представил около десяти его камерных сочинений. Поэтому, хотя весь музыкальный материал здесь абсолютно новый, я уже знаю, как подойти к этой музыке. Мне знакомо отношение композитора к музыкальному времени: за ядром следует длительное развертывание.

Сложнее оказалась образность: поэтические трудности, рассыпанные Денисом по тексту. Что здесь нужно делать? Выгрываться! В целом, после концерта остались очень приятные ощущения, а такой теплый прием у публики дал понять, что вся подготовка того стоила.

– Приходилось ли значительно править текст?

– Нет, в процессе репетиций мы сделали лишь несколько правок для удобства исполнения.

– В последнем номере концерта – сочинении А. Пярта со знаковым названием Fratres («Братья») – на сцене появляются все исполнители. Совпадение ли это?

Светлана Ярцева: Нет, это было сознательным решением. Как «Актуальная классика», мы сочетаем сочинения современных композиторов и старых мастеров. Нам хотелось провести образную арку от Баха к Пярту, чтобы обозначить два облика храма музыки. Первый номер концерта, «Хроматическая фантазия» Баха, – не только та классика, за которой следует современность. Из ее хроматизмов вырастают все интонации концерта. Fratres Пярта, напротив, всё уравновешивает и примиряет. С другой стороны, это вертикальный финал: некий современный храм, возвращающий к возвышенным чувствам. А между двумя храмами расположились программные сочинения, передающие разные состояния.

– Есть ли здесь что-то кроме храмовости?

Денис Хоров: Сочинение Арво Пярта стало вызовом времени. Вокруг царили авангард, электронная музыка, радикальные эксперименты, а это произведение было совсем не в мейнстриме. Мне кажется, это ключ к пониманию того, чем должен заниматься композитор: не бояться проявлять самобытность, следовать музыке и таланту, доверять своей интуиции. Очевидно, именно к такой музыке интуиция вывела Пярта.

– На ваш взгляд, как изменилось сочинение Пярта с включением в него цимбал?

Екатерина Анохина: Мне кажется, тембр цимбал придал сочинению новый смысл. Цимбалы – очень древний инструмент, о котором упоминается еще в Библии. Его особенный тембр – алмазный и где-то даже небесный – замечательно подходит под концепцию Fratres.

– Какое произведение оказалось для вас самым технически сложным?

– Dhipli Zyia Ксенакиса. Здесь сразу заметен его математический подход, сложное техническое мышление. Непривычно смещение ритма, которое происходит одновременно в двух линиях в унисонном произведении. Это настоящее испытание, и не только для меня, но и для всего ансамбля. Одними эмоциями здесь не обойтись.

– Аффект: одно состояние или комплекс?

Светлана Ярцева: Согласно распространенной точке зрения, аффект способен выразить лишь одно чувство или состояние. Мы попытались это опровергнуть: сказать, что аффект всегда шире своего определения. В условиях субъективности восприятия и исполнения реакция слушателя не может существовать в узком коридоре: музыка его расширяет.

– Как вы думаете, возник ли после концерта новый аффект?

– Скорее всего, да. Этот новый аффект – это образ всех чувств, которые возможны в жизни человека. Музыка – очень концентрированное искусство, и на протяжении одного концерта ты словно проживаешь целую жизнь. За два часа ты можешь испытать широкий спектр эмоций и состояний. Здесь возможно всё: радость, горе, одиночество, страсть, любовь, вера. Как будто в спектре белого света переливаются все остальные.

София ФОКИНА
фото: Юрий Инякин