VIII Международный фестиваль искусств «Стрелка» завершился в Нижнем Новгороде.

Три недели лета Нижний Новгород жил в ритме рубежа XIX–XX столетий. VIII Международный фестиваль искусств «Стрелка», приуроченный к 130-летию Всероссийской художественно-промышленной выставки 1896 года, вновь напомнил о времени, когда город оказался в эпицентре культурного обновления России. Художественный руководитель фестиваля Алексей Трифонов предложил слушателям не просто концертную программу, а музыкальное путешествие по эпохе Fin de siècle — времени, в котором ощущение заката соседствовало с предчувствием рождения нового искусства.

Одним из самых концептуально выстроенных вечеров фестиваля можно смело считать концерт, объединивший музыку Антона Веберна, Ферруччо Бузони, Джованни Франческо Малипьеро и Густава Малера. Эти композиторы принадлежат к разным национальным традициям, однако каждый по-своему переживал кризис позднего романтизма и искал новый музыкальный язык. Их произведения исполнили солисты оперной труппы Нижегородского театра оперы и балета имени А. С. Пушкина Валерия Горбунова (меццо-сопрано) и Александр Воронов (бас) в сопровождении оркестра La Voce Strumentale под управлением лауреата Национальной театральной премии «Золотая Маска» Фёдора Леднёва.

Программу открыла оркестровая идиллия Антона Веберна «В летнем ветре» (Im Sommerwind). Сегодня имя Веберна неразрывно связано с додекафонией и предельной лаконичностью позднего стиля, однако раннее сочинение 1904 года открывает совершенно иного композитора — мечтательного романтика, воспитанного на традициях Вагнера и Малера. Написанная под впечатлением пантеистического романа Бруно Вилле «Откровения можжевельника», эта музыка наполнена прозрачными импрессионистическими красками, мягким дыханием природы и юношеским восторгом перед миром. Сам Веберн впоследствии никогда не услышал произведение в концертном исполнении, но считал его одним из лучших своих сочинений.

Фёдор Леднёв тонко выстроил постепенное насыщение оркестровой ткани, не форсируя кульминации и сохраняя прозрачность звучания даже в самых плотных эпизодах партитуры.

Не менее символичным оказалось включение дирижёром в программу «Элегической колыбельной» Ферруччо Бузони. Эта небольшая оркестровая пьеса посвящена памяти матери композитора Анны Вейс-Бузони и имеет подзаголовок «Колыбельная песнь человека у гроба матери». История произведения приобрела почти мистическое звучание благодаря тому, что его премьерой в Нью-Йорке дирижировал Густав Малер — и именно этот концерт оказался его последним публичным выступлением.

Совершенно иной художественный мир открылся в «Паузах молчания» Джованни Франческо Малипьеро. Композитор редкой интеллектуальной глубины, художник, мыслитель и исследователь старинной музыки, он всегда стремился увидеть за внешними проявлениями жизни её философскую сущность. В написанных в годы Первой мировой войны Pause del silenzio почти отсутствует привычная драматургия симфонического развития. Вместо неё возникает пространство внутреннего созерцания, где сама тишина становится выразительным художественным образом.

Музыкальный язык Малипьеро соединяет утончённость французского импрессионизма с масштабностью позднеромантической оркестровой традиции, а временами предвосхищает эстетические поиски европейского авангарда. Сам композитор подчёркивал, что эти страницы «не отражают никакой тенденции и никакого намерения, кроме чисто музыкального», родившись в годы войны, когда подлинная тишина казалась почти невозможной.

Именно здесь особенно ярко проявилось мастерство оркестра La Voce Strumentale. Исполнители сумели передать мельчайшие тембровые переходы, тончайшую игру оркестровых красок и внутреннее напряжение партитуры. Фёдор Леднёв выстраивал звучание не столько внешне эффектно, сколько драматургически осмысленно, позволяя музыке развиваться естественно и органично.

Сам дирижёр так определил художественную идею программы:

«Мне было интересно проследить, какие постмалеровские пути наметились в европейской музыке и каким образом современники Малера пошли значительно дальше своего великого предшественника. Ранний Веберн представлен здесь совершенно нехарактерной для него идиллией "В летнем ветре", а в "Паузах молчания" Малипьеро уже слышатся отголоски "Весны священной" Стравинского и даже некоторые предчувствия музыки Эдгара Вареза. Эта программа — попытка открыть российскому слушателю малоизвестные музыкальные миры. То же относится и к "Элегической колыбельной" Бузони, неразрывно связанной с именем Малера-дирижёра. Что касается "Волшебного рога мальчика", то весь цикл редко исполняется целиком. Каждая песня требует особого состава оркестра, а сама музыка вобрала всё услышанное Малером за годы жизни — военные марши, клезмерские ансамбли, деревенские напевы, детские воспоминания. Всё это стало частью его музыкального языка».

Все драматургические линии концерта естественным образом сошлись к вокальному циклу Густава Малера «Волшебный рог мальчика», ставшему его художественной вершиной.

Сборник немецкой народной поэзии, подготовленный Арнимом и Брентано, давно вошёл в культурную историю романтизма. В этих текстах соседствуют юмор и трагедия, простодушие и философская глубина, бытовая сценка и притча. Не случайно Гёте говорил, что в них «бьётся сердце немецкого народа».

Для Малера эти стихи стали не просто литературным источником. Они превратились в своеобразный духовный дневник композитора, позволив соединить народную интонацию с глубочайшими философскими размышлениями о любви, войне, смерти, детстве и вере.

Исполнение цикла Валерией Горбуновой и Александром Вороновым строилось прежде всего на драматургии живого диалога.

В «Ночной песне часового» Воронов создал образ человека, восстающего против жестокого мироустройства, где вместо цветущих садов существуют лишь «сады оружия». Его насыщенный бас обладал внутренней собранностью и благородной сдержанностью, что особенно усиливало трагизм песни. Ответом возникает голос возлюбленной — мягкий, пластичный, удивительно естественный в исполнении Валерии Горбуновой. Эта интонационная перекличка становится эмоциональным центром сразу нескольких песен цикла — «Напрасный труд», «Утешение в несчастье», где бытовые любовные сцены неожиданно приобретают философскую глубину благодаря характерной для Малера двойственности — соединению юмора и печали. Особенно выразительно прозвучала «Земная жизнь». Горбунова не стремилась к внешнему драматизму. Напротив, её почти бесстрастная манера вокального повествования лишь усиливала трагическое ощущение неизбежности. Рассказ о голодном ребёнке постепенно перерастает в универсальную притчу о человеческом существовании, которому постоянно недостаёт самого необходимого — любви, надежды, духовной пищи. Не менее впечатляющей оказалась «Проповедь Антония Падуанского рыбам», где Малер превращает старинную легенду в язвительную аллегорию человеческой природы: рыбы внимательно выслушивают святого, но, едва проповедь заканчивается, снова продолжают жить по прежним законам и пожирать друг друга. В светлой «Рейнской сказочке» Валерия Горбунова сумела передать почти детскую непосредственность героини, тогда как «Там, где звучат чудесные трубы» стало одним из самых поэтичных эпизодов вечера. Здесь оба солиста достигли редкого ансамблевого единства: их голоса не соревновались, а существовали в удивительной внутренней гармонии. Комическая «Похвала знатоку» прозвучала с тонким чувством юмора, без нарочитого гротеска, а «Три ангела пели» органично объединили праздничную колокольность с возвышенной хоральностью, словно открывая иной, просветлённый уровень повествования. Финальная песня «Изначальный свет» стала настоящей смысловой вершиной концерта. Голос Валерии Горбуновой звучал почти исповедально, а оркестр постепенно растворялся в прозрачной звуковой ткани. Музыка уходила в тишину не как завершение цикла, а как продолжение внутреннего размышления, оставляя слушателя наедине с самим собой.

Именно здесь наиболее отчётливо проявилась главная идея всей программы. Малер оказался не столько центральной фигурой концерта, сколько его духовной осью. Веберн, Бузони и Малипьеро существовали не «в тени» великого современника, а в пространстве, которое он помог открыть европейской музыке. Каждый из них продолжил собственный путь, по-своему отвечая на главный вопрос эпохи: каким может стать искусство после исчерпания романтической традиции.

Виктор Александров (Нижний Новгород)
Фотографии с концерта предоставлены пресс-службой Нижегородского театра оперы и балета имени А. С. Пушкина
Фотограф: Сергей Досталев