Впервые в России оперный опен-эйр провели на воде: «Русалку» Александра Даргомыжского показали на реке Трубеж в Переславле-Залесском.

Фестиваль «Трубеж Фест. Живая вода» (худрук Ольга Ардентова) родился пять лет назад — стало быть, в этом году – первый юбилей! — в одном из самых живописных и исторических мест Северо-Восточной Руси и, окрепнув, решил нешуточно удивить. К оперным спектаклям под открытым небом в России уже давно привыкли, поэтому, видимо, степень погружения в аутентичные реалии в Переславле-Залесском была радикально усилена: действие «Русалки» разворачивалось не в привычных локациях – не на территории каких-нибудь архитектурных памятников-ансамблей и не в специально собранной временной арене театрального амфитеатра, – а на реке! Притом в буквальном смысле слова: не только на её берегу, но и на самой водной глади, когда герои трагедии Даргомыжского – Пушкина перемещались по ней на лодках и плотах, а титульная героиня Наташа (точнее, мимическая дублёрша певицы) всамделишно бросалась в речную пучину в финале первого действия.

Такой – в хорошем смысле слова – натурализм под названием «Опера на воде» придумал московский режиссёр Андрей Цветков-Толбин, а реализовать проект ему удалось совместно с Академией хорового искусства им. Виктора Попова и Московским институтом культуры. Спектакль посвятили сразу двум датам – 170-летию мировой премьеры самой известной оперы Даргомыжского и 330-летию российского флота, который, как известно, задумывался царём Петром и рождался как раз в этих местах – на знаменитом Плещеевом озере, в которое впадает Трубеж.

Выбор названия вызывает не только уважение, но и глубокую благодарность к авторам и создателям проекта: один из трёх столпов в основании русской оперной школы (по мнению Владимира Стасова) – «Русалка» – сегодня находится заметно в тени многих прочих национальных опер. Хотя пару лет назад наблюдался своего рода микровсплеск интереса к этому сочинению – состоялись премьеры в столичных театрах имени Станиславского и Немировича-Данченко и имени Сац, – однако до былой популярности, когда лучшее творение Даргомыжского было в репертуаре буквально каждого оперного театра России (а так было и в дореволюционное, и в советское время), ещё очень далеко. В постсоветские годы интерес к этому сочинению по необъяснимым причинам резко упал, а место национального шедевра на русалочью тему заняла одноимённая опера чеха Антонина Дворжака – прекрасное сочинение, но совершенно иного плана и других достоинств. Сегодня «Русалка» Даргомыжского есть в репертуаре считанных театров страны, а в год её юбилея пока о ней не вспомнили нигде (ибо премьер не наблюдается), кроме фестиваля в Переславле.

Любой опен-эйр в России – всегда большой риск: погодные условия в наших широтах не отличаются стабильностью и предсказуемостью. Не обошлось без сюрпризов и в Переславле: дождь норовил сорвать представление, досаждая публике и испытывая на прочность артистов. Но ни те, ни другие не сдались: над оркестрантами, точнее над их драгоценными инструментами, держали зонты, зрители кутались в дождевики, а отважные вокалисты пели задушевные излияния искателя музыкальной правды несмотря ни на что в полную силу.

Второй всегдашний рисковый момент российских опен-эйров – это звук: у нас нет античных амфитеатров, естественных локаций с идеальной акустикой, поэтому звукоусиление почти всегда неизбежно. А в таком проекте, как в Переславле, обойтись без него и вовсе невозможно: постановка носила отчасти признаки иммерсивности, не было привычной театральной коробки или даже чётко очерченной локации, действие свободно перемещалось по берегам Трубежа и по его поверхности, что создавало ощущение невероятной реалистичности и поэтичности происходящего, но рождало и дополнительные сложности.

Тем не менее, звукорежиссура в целом справилась с задачами очень достойно: голоса певцов звучали ярко и выигрышно, дикция была даже лучше, чем обычно в традиционном оперном театре, оркестр Оперной студии Института культуры под управлением маэстро Андрея Данилова играл сбалансированно и выразительно. Среди квинтета протагонистов все участники, несмотря на молодость и малоопытность (почти все они студенты АХИ), заслуживают похвал – Наталья Еркалова (Княгиня), Дмитрий Зарудный (Мельник), Наталья Хитеева (Ольга), Максим Кабалин (Сват/Ловчий), – но в особенности большое впечатление красотой и яркостью, силой и выразительностью голосов оставила центральная лирическая пара Вероника Агеева (Наташа) – Эммануил Роуз (Князь).

Большое сочинение, каковым является «Русалка», требует значительных исполнительских ресурсов; в частности, партии Мельника и Наташи – вершины драматического стиля в русской опере. Четыре действия (последнее – в двух картинах), танцевальные номера (народные плясы в первом действии и свадебные танцы во втором), неоднократная смена локаций – всё это задачи для полноценного оперного стационара, которые в условиях опен-эйра реализовать затруднительно. Поэтому неизбежны были купюры (особенно жаль вступления к опере, арии мести Наташи-русалки, колоритного диалога безумного Мельника и мучимого совестью Князя), однако в целом они не обеднили действие и не нарушили музыкально-драматической логики сочинения.

Задача постановщиков – режиссёра Андрея Цветкова-Толбина, художника-постановщика Анны Тихоновой, хореографа Елизаветы Малетиной и других – на первый взгляд была простой: опера разыгрывалась в естественных условиях русской природы, на берегу реки, которая «отвечала» за оперный Днепр и сама по себе уже являлась наилучшей декорацией спектакля. Однако авторами была по сути представлена сложнейшая пространственная композиция, в которой были задействованы, как берег реки, так и её воды; ряд сцен разыгрывался на лодках и плотах, что потребовало ювелирного мизансценирования, умения выстроить единое композиционно-драматургическое решение всего действа, гармоничного соотнесения деталей и общего плана, объединения в одно сценическое полотно удалённых на значительные расстояния друг от друга участников постановки. Особую сложность представляла синхронизация движения по реке с темпо-ритмическими структурами партитуры. Все эти непростые задачи экспериментальной постановки Цветкову-Толбину и его команде удалось решить и технологично, и эстетично: «картинка» не распадалась на фрагменты, действие воспринималось в своём единстве, несмотря на элементы иммерсивности спектакль в целом выглядел вполне внятным театральным решением. Его стилистика, при всём новаторстве места действия и пространственного решения, оказалась весьма традиционной, в хорошем смысле классической: судя по костюмам героев, постановщики «окунули» публику в мир древнерусской действительности с её поэтической архаикой и понятными социальными противоречиями.

Несмотря на каверзы погоды, эксперимент в Переславле стоит признать удачным и плодотворным: авторами проекта найден ещё один способ бытования великого жанра оперы, способ его приближения к простому зрителю, которого в современных условиях высокой конкуренции самых разных видов искусств нужно активно заинтересовывать и удивлять. «Опере на воде» это удалось в полной мере – хочется надеяться, что пилотный проект станет началом новой страницы переславльского фестиваля, соединяющего классическую оперу и красоту русской природы.

Александр МАТУСЕВИЧ
Фотограф Роман Махров