В Большом зале имени Антона Рубинштейна Санкт-Петербургской консерватории состоялся концерт симфонической музыки Китая и России под названием «Звуки Евразии». Концерт организован Центральной консерваторией музыки Пекина при поддержке Петербургской консерватории.

Само название «Звуки Евразии» указывает на значительный масштаб события. Действительно, концерт получился масштабным: трёхчасовая программа, включающая крупные композиции различных жанров, продемонстрировала творчество семи современных композиторов двух стран. Исполнительские силы с обеих сторон также весьма значительны. В числе солистов, выступивших от Пекинской консерватории, публике предстали волшебница эрху Юй Хунмэй и флейтист Дай Я — артисты с мировым именем. Со стороны нашей консерватории задействованы все основные исполнительские силы студенчества — Симфонический оркестр и сводный хор (художественный руководитель хора — профессор Сергей Екимов). Встреча ведущих музыкальных вузов двух стран прошла на высоком представительском уровне: Юй Хунмэй — не только ярчайшая звезда исполнительского искусства Китая, но также ректор и заместитель секретаря партийного комитета Пекинской консерватории; оркестр возглавил ректор Петербургской консерватории, дирижёр Алексей Васильев. В программу вошли сочинения авторов, стоящих во главе обучения композиции в двух вузах, — декана композиторского факультета Центральной консерватории Хао Вэйя и заведующего кафедрой композиции и импровизации Петербургской консерватории Антона Танонова.

В начале программы — поэма Ян Цзиньпэна «Восток», которая явилась демонстрацией китайского музыкального инструментария. Сцена сплошь заполнена оркестром, то есть множеством европейских струнных и духовых, сливающихся в привычную массу. А на их фоне — смычковый инструмент эрху, цитры гуцинь и люцинь, гусли янцинь, китайская лютня пипа, прославленные в веках философами и поэтами (исполнители: Ван Чутин, Гао Синьжань, Ли Ихань, Лю Иньсюань, Ли Ян). Все эти хордофоны до сравнительно недавнего времени были знакомы россиянам скорее по китайским стихам, трактатам и шелкографиям, чем по слуховым впечатлениям. Словно бы сошедшие со старинных изображений (хотя и в несколько модернизированном виде), они слились в согласном звучании, полном энергии, — отнюдь не архаичном, но деятельно направленном из традиции в современность. Композиция «Восток», в некотором противоречии с её названием, имеет в основе нормы европейской гармонии, на которые наброшен китайский флёр — своего рода орнамент из национальных тембров, интонаций.

Вообще, все произведения авторов из Китая опираются на европейскую традицию, которая совмещена с национальными особенностями интонации, лада, переосмыслена «в китайском ключе». Переосмысление — в ощущении времени, не похожем на европейское. Нет ни развития, ни архитектонического построения формы в привычном нам понимании. Даже там, где форма воспроизводит европейские прототипы, довлеет погружённость в звучание, в состояние, которое, однако, не расслаблено, ни даже созерцательно в собственном смысле слова — всё время чувствуется некий тонус, идущий изнутри напор. Тот же внутренний заряд отличает и игру инструменталистов из Пекина, с первых же звуков впечатляющую стабильностью техники, качеством звука, дисциплиной.

Концерт «Циньчжуан Цин» для флейты дицзы с оркестром композитора Цзэн Юнцина, в целом выдержанный в манере виртуозных пьес XIX века, даёт солисту немало возможностей проявить себя. Исполнивший пьесу Дай Я, несомненно, поразил собравшихся своей феерической техникой, очаровал сценической манерой. Маэстро ни минуты не остаётся неподвижным: его пластика, балансирующая между танцем и гимнастикой, работает на приподнятое, полётное настроение. Но это настроение исходит прежде всего из редкой красоты тембра — яркого и на удивление ровного, — из акробатической уверенности, с которой флейтист одолевает фигуры и пассажи высокой сложности. Подвижность артиста, вероятно, имеет и более высокую целесообразность: она связана с дыханием, которым Дай Я управляет с редким мастерством. Следует заметить, что дицзы — бамбуковый инструмент, первоначально имевший всего шесть отверстий (маэстро Дай усовершенствовал старинную флейту, прибавив ещё два отверстия). Тем более впечатляет, как арсенал европейской виртуозности, рассчитанной на сложный бёмовский механизм, в руках мастера покоряется китайской флейте — столь простой и совершенной в своей простоте.

Далее прозвучали два сочинения, которые можно охарактеризовать как лирико-психологические монологи. Первый — вокальный — созданная Хао Вэйем поэма для сопрано с оркестром «Вместе побежим к морю смотреть на звёздное небо», отсылающая к монологическим эпизодам опер Пуччини, Доницетти и вместе с тем погружающая в по-китайски метафизичный сплав человеческих чувств и образов внешнего мира. (Исполнение вокальной партии — превосходная работа Марии Баканиной, сопрано). Второй — инструментальный — композиция для эрху и оркестра «Любовь к горам Мэньшань и водам Ишуй», исполненная Юй Хунмэй.

В Юй Хунмэй великолепно всё — от величавой грации в её облике, от особой, ритуальной отточенности движений, как в игре, так и на выходах и поклонах, до малейшего оттенка в звуках, извлекаемых ею из струн. Трепетно-благородный и сильный тон, пластика интонаций овладевают вниманием, так что не думаешь об искусности артистки, но погружаешься в этот рукотворный голос, в это пение, в котором слышны и властность, и тонкая проникновенность.

Во втором отделении предстала композиторская школа Петербурга в лице двух профессоров нашей консерватории — Светланы Нестеровой и Антона Танонова. Произведения обоих авторов — фрески, или мурали. Или, ещё точнее, граффити — вроде тех, которые нацело покрывают фасады многоэтажных зданий. Написанные крупными штрихами, броским и плакатным языком, многочастные композиции программны и концептуальны. Симфония «Солнце Европы» Нестеровой основана на цитатах из Баха. На основе цитат строится музыкальное повествование, в котором перед слушателем встают картины расцвета культуры и драматичных исторических перипетий, потрясений и благоденствия. Демократичность стиля, простота и прозрачность ткани, сохраняющаяся даже в напряжённых, насыщенных по фактуре эпизодах, делают симфонию комфортной для восприятия, открытой широкой аудитории.

«Русская симфония» (Симфония № 2) Антона Танонова — картина России в пространственной и временной перспективе. Увиденная под углом зрения, луч которого исходит из наших дней, из Петербурга, страна предстаёт и в стадии своего зарождения (первая часть «Рождение Руси», слова Дмитрия Дарина), и во вневременной проекции (финальный хор на знаменитый древнерусский текст «О светло светлая, красно украшенная»). Лирическая сердцевина цикла — вторая часть «Разлучница-зима». Основой части послужила написанная двумя десятилетиями ранее песня Танонова, которая приобретает в симфонии масштабный разворот: песенная излиянность чувств перерастает в виртуозный драйв, напоминающий об Арии Царицы ночи или о стретте из выступления космической дивы Плавалагуны в фильме «Пятый элемент». Этот разворот, выполненный отчасти в оперной, отчасти в мюзик-холльной стилистике, с подобающим напором и вдохновением раскрылся в исполнении Надежды Кармаевой. В «Разлучнице-зиме» есть натиск, который усиленным эхом откликается в коллизиях третьей части, красноречиво озаглавленной «Ника — богиня победы». Цикл как целое своеобразен. Привлечены обширные и разнородные исполнительские силы: оркестр, хор, фортепианный дуэт, русское народное и горловое пение (исполнитель Мирралли Доржу) — эти два фольклорных голоса звучат в первой части, вероятно, указывая на совместное участие славянских, тюркских и финно-угорских народов в формировании русского суперэтноса. Танонов решительно комбинирует академические и массовые музыкальные стили, меняет стиль от части к части, так что симфония воспринимается скорее не как цикл, а как концертная программа из разнохарактерных номеров, объединённых драматургией и концепцией.

Украшение концерта и его базис — замечательная работа маэстро Алексея Васильева и возглавляемого им Оркестра консерватории. На протяжении обширной программы коллектив держит достойную планку по всем техническим параметрам, превосходен в аккомпанементах, обнаруживая чуткую коллегиальность по отношению к солистам, при этом не тускнея, не теряя собственного лица. Тем более он порадовал в симфониях: маэстро Васильев добивается от своих оркестрантов согласованности, культурности в совокупном звучании на всех перипетиях современных партитур, причём присутствует и ощущение многоликости оркестра, индивидуальности сольных партий и групп. Дирижёр сочетает слышание оркестра «извне», в его суммарном охвате, и «изнутри» — во внимании к составляющим коллектив индивидам, из чего возникает объёмное, дышащее целое.

Что ж, российско-китайское сотрудничество — это всегда мощно. В концерте чувствовалась мощь, энергетика взаимодействия двух славных консерваторий, двух великих культур. Позитивная и направленная вперёд, эта энергетика выплеснулась в исполненной на бис пьесе Хуан Хайхуая «Скачки», в которой китайские гости с их дивными инструментами объединились в безудержном потоке звуков с оркестром Петербургской консерватории.

Роман РУДИЦА
Фотографии: Вероника Жукова