В преддверии новогодних праздников поговорили с композитором Александром Пантыкиным о том, как создать идеальный детский музыкальный спектакль, и о том, как работает его «Живой театр».

— Александр Александрович, расскажите, что такое передвижной камерный театр «Живой театр» и как он появился.

— У меня родились две внучки от брака моего среднего сына Сергея Александровича Пантыкина и его супруги Евгении Андреевны Ходыревой. Когда они были маленькими, я решил сводить их в театр. И тогда я понял, что мне везти их некуда, потому что для детей двух-трех лет в наших театрах практически ничего не ставится.

Поэтому возникла идея создать такой театр, в котором создавались бы специально для маленьких детей мюзиклы, которые были бы им интересны. К сожалению, писать для маленьких детей — задача сложная, и не все театры с ней справляются. Как правило, они создают спектакли для детей постарше: для младших школьников и подростков. А спектакли для малышей у нас мало кто делает, и если делает, то это разовые акции в театрах кукол, в ТЮЗах. В драматических театрах таких спектаклей почти нет.

Так возникла идея создать мюзикловый театр, который, во-первых, можно сделать мобильным, а во-вторых, музыкальным, потому что для маленьких детей музыка очень важна. И чтобы этот театр мог ездить и показывать свои спектакли на самых разных площадках. Площадках небольших, потому что, как мы выяснили после разговоров с психологами, для маленьких детей большие пространства не очень хороши, они себя чувствуют там некомфортно. Поэтому большие театры, в которых более 500 мест, для маленьких детей не подходят.

Мы сделали пробный антрепризный спектакль «Хныка и Гыка» по пьесе Сергея Александровича и Евгении Андреевны и проехались по Свердловской области с большим успехом.

Успех был настолько серьезный, что нас поддержал губернатор Свердловской области, дав нам помещение. И в 2017 году наш театр получил собственное здание в Екатеринбурге. К этому моменту у нас уже было несколько мюзиклов, написанных для маленьких детей. Мы играли их на разных площадках.

В 2013 году в Театральной академии в Санкт-Петербурге я получил степень магистра драматургии. Наш театр был организован год спустя. Он вырос из домашнего задания — создать художественную концепцию своего собственного театра. Её суть в том, что спектакли создаются на специально написанные либретто со специально написанной музыкой.

Музыка звучит только вживую. Я с самого начала провозгласил, что у нас не будет фонограмм, только живые музыканты. Так у нас появились первые спектакли: на сцене три-четыре артиста, примерно столько же музыкантов, и вместе они показывали детишкам спектакль, который шел обычно сорок, ну максимум сорок пять минут, в одном акте.

Костюмы и декорации создавали профессиональные художники. Художниками нашего театра стали уже известные сегодня авторы. Это Иван Мальгин и Елена Чиркова.

Наши артисты — тоже профессионалы, которые приходят, как правило, после окончания Екатеринбургского театрального института. Работать на детскую аудиторию очень сложно, это могут далеко не все. Здесь нужна специальная подготовка. Музыканты в ансамблях — выпускники нашей консерватории. Я глубоко убежден, что работать для детей могут по-настоящему подготовленные, обученные, грамотные и артисты, и музыканты.

— А кто создает либретто и музыку для ваших спектаклей?

— У нас проектная система, которая предполагает, что каждый спектакль — это отдельный проект. И в каждом спектакле есть свой либреттист, свой автор стихов, свой композитор и иногда даже свой аранжировщик. Под каждый проект требуются разные навыки.

У нас есть спектакли, где нужно уметь играть на электрогитаре, на бас-гитаре и барабанах. А есть такие, в которых участвуют фортепиано, виолончель, альт, скрипка. Так что и композиторы, и аранжировщики у нас разные.

К сожалению, сегодня мало профессиональных драматургов умеют писать для детей такого возраста. Поэтому в основном наш репертуар состоит из спектаклей, либретто которым пишем я, мой сын Сергей Александрович и его жена Евгения Андреевна.

Конечно, мы попробовали поработать с другими людьми. Но быстро поняли, что людей нужно специально учить писать такие либретто. А времени, как показывает практика, не много. Иногда проще написать самим, чем кого-то просить.

То же самое касается и музыки. В основном музыку пишем я, Сергей Александрович и моя супруга Марианна Алексеевна Мягкова. Она профессиональный композитор, окончила нашу Уральскую консерваторию. Получается вроде бы семейный театр, однако, например, моя старшая дочь, хореограф по образованию, в театре не прижилась. Такое тоже бывает. Поэтому мы хореографов приглашаем.

Наши артисты работают без микрофонов, «на носу у публики», потому что у нас очень маленький зал. Он насчитывает 30-40 мест. Поэтому требования к артистам достаточно жесткие. У нас уже сформировался некий костяк, но мы продолжаем приглашать артистов на разные проекты.

— Сколько сейчас в репертуаре театра спектаклей и сколько примерно живет один спектакль?

— У нас все спектакли, которые поставлены, живут до сих пор. Сейчас мы показываем 17 спектаклей для маленьких детей, два для подростков — это «Фанатка» и «Синюшкин колодец», и два для взрослых — «Сплошной Шекспир» и «Толстой и дьявол».

— Как вы считаете, за эти одиннадцать лет, что театр существует, изменились ли интерес и восприятие маленьких зрителей?

— За последних десять лет наш театр стал очень популярным. Дети часто ходят на один и тот же спектакль по несколько раз. Они, допустим, сначала приходят либо с мамой, либо с бабушкой. Спектакль им нравится, хочется еще, потом они идут с папой, чтобы папа посмотрел. Потом тащат дедушку, иногда всей семьей приходят на один спектакль.

В Екатеринбурге мощно работает сарафанное радио. Особенно у мам-блогеров. Поэтому, как правило, реклама о нашем театре расходится именно в родительских чатах, и на наши спектакли с большим удовольствием ходят семьями.

Изначально у нас билеты стоили 300 рублей, сегодня уже тысячу рублей, и мы ни разу не слышали в свой адрес претензий, что это слишком дорого. Хотя в Екатеринбурге у нас одни из самых дорогих билетов.

— А вот эта идея мобильности, она как-то трансформировалась или осталась прежней после того, как у вас свое помещение появилось?

— Идея мобильности сохранилась, потому что мы всегда стараемся с художниками сделать такие декорации, которые можно перенести практически на любую сцену. Более того, их можно играть и в больницах, в детских садах, школах, в торговых центрах и парках. Любой спектакль мы можем вывести на любую площадку, потому что мы видим наш театр не только с точки зрения функции воспитательной, но и с точки зрения социально важных функций. Иногда мы играем спектакли для детей с инклюзией, выезжаем в детские дома. Иногда мы даже играем спектакли в библиотеке.

— У вас при театре есть детская студия. Ее воспитанники принимают участие во взрослых постановках?

— Детская студия при театре существует отдельно, они занимаются в другом помещении, но заключительный спектакль, который делается каждые полгода, играется на сцене нашего театра. Мы маленьких детей приучаем к сцене, к работе на зрителя, но эти дети не принимают участие в наших репертуарных спектаклях, потому что постановки достаточно сложные, и с ними могут справиться только профессиональные артисты. Дети не справятся.

— На ваш взгляд, как музыкальный театр влияет на ребенка?

— Самое главное, с моей точки зрения, это первая встреча с театром. К сожалению, очень часто родители приводят детей на спектакли, которые для них не предназначены, поэтому очень часто первая встреча с театром проходит «с травмами», и потом им в театр ходить не хочется.

Мы делаем спектакли, прежде всего, с точки зрения первого знакомства ребенка с театром, чтобы он полюбил театр и продолжал в него ходить.

— Как создать идеальный детский спектакль?

— Главная страдающая сторона большинства детских спектаклей в России — это либретто. То, о чем рассказывает постановка, должно быть близко и понятно детям.

Часто делают спектакли вроде бы для детей, но там то возникает любовь, то отношения детей и родителей или отношения взрослых, то что-то связанное с психологическими травмами, напряженными жизненными ситуациями, в которые дети еще не попадали.

У нас есть спектакль «Мышонок Криспи». Он о том, что не надо бояться. Или спектакль «Кот в молоке» — о том, что не надо быть высокомерным, нужно дружить на равных. «Хныка и Гыка» — о том, что нельзя все время реветь, выводить родителей из себя, что нужно чаще улыбаться и прислушиваться к другим. Вот такие простые вещи.

Про музыку я не говорю, потому что музыка, как правило, становится продолжением либретто. Если либретто написано интересно и толково, то и музыка тоже получается. Ну и, конечно, никогда не жалеть денег на оформление спектакля. Декорации должны быть очень яркими, запоминающимися. Должны быть яркие необычные костюмы. Визуальная сторона играет огромную роль, и с этой ролью могут справиться только профессиональные художники.

Важна и работа с артистами, которые являются универсалами. Артисты не только должны уметь петь без микрофона, но и должны хорошо танцевать, двигаться по сцене. Они должны быть и драматическими артистами, и музыкальными, уметь работать в ансамбле и с инструментальным ансамблем.

Живая музыка необходима. Детям очень нравится, когда они видят, как работают музыканты, и мы стараемся, чтобы все наши спектакли были разнообразными с точки зрения музыкальных фактур. И для нас профессионализм музыкантов играет огромную роль. Важна и режиссура. В нашем театре в основном все спектакли ставит наш главный режиссер Сергей Александрович Пантыкин. Он ученик выдающегося режиссера, народного артиста Кирилла Савельевича Стрежнева, который работал именно в музыкальном театре.

Ещё одна проблема детского музыкального театра — отсутствие профессиональных режиссёров музыкального театра. У нас режиссёры стремятся, прежде всего, получать престижные театральные премии: «Золотую маску», «Музыкальное сердце театра». А создавать спектакли для детей — это работа совсем другого порядка. Эта работа на перспективу, она носит больше социальный характер, воспитательный, просветительский. На таком много «золотых масок» не соберешь.

— Что, на ваш взгляд, должно быть в хорошем либретто для детского спектакля? И как его создать?

— Надо просто проанализировать жизнь маленького ребенка, с чем он сталкивается каждый день, чего боится. Например, боится темноты, страшных снов. Боится, когда на него кричат, когда его наказывают. У ребенка есть проблемы в коммуникации с другими детьми в детском саду или в школе. Дети дерутся, ссорятся, не могут найти общий язык. Маленькие девочки любят наряжаться, для них проблема — подобрать платье, сделать прическу. Для мальчиков — быть сильным, смелым.

Детям интересны сказки, которые открывают новые миры, в которых можно пофантазировать. Дети любят играть, поэтому у нас важную роль во многих спектаклях играет интерактив. Например, в спектакле «Мышонок Криспи», который рассказывает о детских страхах, мы задаем детям вопрос, чего они боятся больше всего. Кто-то боится быть в темной комнате, кто-то соседской собаки, а один мальчик ответил, что боится ипотеки, потому что его родители так часто говорят про ипотеку, что он, не понимая, что это, уже ее боится.

У нас часто дети делают зарядку, хлопают, стучат ножками и так далее. Много тем можно придумать, надо просто их искать, находить, следить за детьми, за их жизнью.

— Готовите ли вы сейчас какой-то новый спектакль?

— Недавно у нас появился спектакль «Первый новый год». Он про медвежонка, который каждый новый год спал в своей берлоге и не встретил ни одного праздника. И вот его друзья решили сделать ему подарок и не дать ему уснуть, чтобы вместе встретить новый год.

Мы сперва всех детишек заводим в фойе. Они танцуют и поют вокруг елочки под живой аккомпанемент, потом Дед Мороз с Снегурочкой приглашают всех в зал, они садятся на места и смотрят спектакль. Это примерно 35-40 минут. А в конце мы каждому ребенку выдаем подарки. Подарки мы продумываем и стараемся их делать не формальными, а связанными с рукоделием, вязанием, сладостями.

Мы заказываем специальное печенье для новогодних подарков и специальные наклейки, фигурки, которые связаны со спектаклем, и это все является частью общего замысла. Поэтому интермедия, спектакль, подарки — все в единой связке.

— Каким вы видите идеальное будущее для своего музыкального театра?

— Сейчас я уже начинаю думать о новом здании для нашего театра. Конечно, 30-40 мест — это хорошее количество для маленьких детей, но поскольку мы частный театр и живем только за счет продажи билетов, финансово это не легко. У нас нет долгов, мы укладываемся в бюджет, который наметили. Театр на плаву и живет на те средства, которые зарабатывает.

Мы знаем прекрасно, что в театрах, к сожалению, часто процветают интриги, ссоры и сложные отношения. У нас этого нет. У нас маленький театр, гордый и очень атмосферно-семейный, чем мы очень дорожим. И если кто-то к нам попадает и пытается эту атмосферу испортить, мы с этим человеком быстро расстаёмся. Главное требование к человеку — это вжиться в нашу семью.

— А помимо нового помещения, чего бы еще хотелось?

— Сейчас мы испытываем сложности с новыми идеями, после создания 21 спектакля их находить стало сложнее. Внутри театра мы устраиваем «кастинги» на идеи для будущих спектаклей, иногда приходят очень интересные решения не только нам, но и нашим артистам, администрации. Этими идеями мы очень дорожим, ведь придумать по-настоящему хорошую идею — это большая проблема, поэтому я связываю будущую жизнь нашего театра не только с новым зданием, но и с новыми идеями. Ведь театр жив только тогда, когда в нем произрастает что-то новое.

Беседовала Наталия СЕРГЕЕВА
Фотографии из личного архива
А. Пантыкина