Он руководит творческими проектами в Музее Скрябина, запустил авторский подкаст «Как дела у композитора», стал первым композитором-резидентом Хабаровской филармонии и художественным руководителем Фестиваля новой музыки. Его сочинения звучат от Калининграда до Хабаровска, от Якутии до Сочи. В этом году — сразу несколько премьер: концерты для аккордеона, балалайки, домры, а также симфоническая сказка для чтеца и оркестра. Композитор Денис Хоров — о том, как сегодня рождается современная музыка, почему автору необходимо быть ещё и менеджером и чем «Композиторские резиденции» отличаются от обычных заказов.

– Вы руководите творческими проектами в Музее Скрябина, являетесь заместителем директора и запустили подкаст «Как дела у композитора». Что для вас важнее — открыть публике новую сторону личности композитора  или сохранить собственное ощущение живого профессионального диалога с музыкой?

– За 13 лет работы в Музее Скрябина я организовал множество мероприятий. Это бесценный опыт, который позволил мне увидеть музыкальный процесс с совершенно другой стороны. Для композитора особенно важно понимать полный цикл того, как музыка доходит до слушателя: не только как она создаётся, но и как попадает в программы музыкантов, как организуются концерты и фестивали, как публика воспринимает произведение. Музей дал мне это понимание — опыт полного пути музыки от её написания до воплощения на сцене.

Музей Скрябина — место особенное. Здесь всегда звучит музыка, собираются не только экскурсанты, но и музыканты, слушатели. Мы — музей не столько о композиторе, сколько о музыке. А нашей путеводной звездой остаётся Александр Николаевич Скрябин.

Подкаст «Как дела у композитора» — прежде всего просветительский проект для широкой аудитории. Его задача — знакомить людей с композиторами и популяризировать нашу профессию. Фигура композитора для многих до сих пор остаётся своего рода terra incognita. Эта профессия недостаточно представлена в медийном пространстве, и одна из главных целей подкаста — показать, что композиторы в нашей стране есть, что российская композиторская школа жива, что молодых авторов сегодня очень много.

Конечно, мне важно раскрывать композиторов через длительный, обстоятельный разговор. Но в подкасте участвуют не только они. Моими гостями становятся исполнители, дирижёры, художественные руководители филармоний и фестивалей. Мне хотелось создать площадку для разговора о новой музыке — о том, как каждый участник музыкального процесса понимает свою миссию и взаимодействует с современной российской музыкой. Подкаст становится не просто серией интервью, а пространством для профессионального и человеческого диалога о том, чем живёт сегодняшняя академическая культура.

– Вы — лауреат III Международного конкурса композиторов на Зимнем фестивале искусств Юрия Башмета в Сочи, а теперь входите в жюри Международного конкурса молодых музыкантов-исполнителей «Территория творчества». Как вы определяете «тот самый» талант? И изменился ли подход к отбору молодых композиторов за эти годы?

– Сегодня невозможно представить молодого композитора, который не участвовал бы в профессиональных состязаниях. Конкурс — это возможность услышать собственное сочинение, проверить партитуру на жизнеспособность, понять, как она работает в реальном звучании, а также расширить круг профессиональных контактов. Но нередко конкурсы существуют сами по себе: порепетировали, сыграли, получили дипломы — и на этом всё заканчивается. Сочинение не получает дальнейшей жизни.

Зимний фестиваль Юрия Башмета в Сочи — большое исключение. Юрий Абрамович поместил конкурс в фестивальную историю, придав ему совершенно другой ракурс. Я хорошо помню своё участие десять лет назад. Очень быстро мне стало казаться, что музыка звучит отовсюду, куда бы я ни шёл. В какой-то момент начинаешь воспринимать музыкальный язык как естественную среду обитания. Музыки много не бывает. Её бывает мало или ничтожно мало, но много — никогда.

В последние годы мне самому нередко приходится быть в жюри. Только за прошедший год я был председателем на двух конкурсах: «Территория творчества» Московской консерватории и конкурсе имени Владимирова в Хабаровске.

Конкурс «Территория творчества» — хороший старт для тех, кто только пробует силы. А для тех, кто задумывается о поступлении в Московскую консерваторию, это ещё и возможность познакомиться с профессией изнутри. Один из победителей прошлого года впоследствии поступил на композицию: он смог получить консультации профессоров, узнать о вступительных испытаниях и профессиональных перспективах. Будущему композитору важно проявлять себя, и участие в подобных конкурсах здесь играет большую роль.

Что касается таланта, то это сложный вопрос. Я убеждён, что талантом человека награждает Господь. А оценке подлежит уже степень профессионального мастерства: трудолюбие, волевые качества, кругозор, музыкальная наслушанность, техническая подготовка. Сегодня я вижу хорошие тенденции. Всё реже встречаются партитуры, где приём используется ради самого приёма. Расширенные техники перестают доминировать, а стремление к радикальности уступает место вдумчивости.

Для меня существует один простой критерий, хотя объяснить его бывает непросто: музыка должна оставаться музыкой. Композитор вправе создавать её так, как считает нужным, но при этом важно, чтобы она обретала собственную художественную ценность, а не обслуживала внешние идеи. Молодые авторы всё увереннее находят себя и говорят собственным голосом. Это очень позитивный процесс.

– Вы — первый композитор-резидент Хабаровской филармонии и художественный руководитель Фестиваля новой музыки в Хабаровске. Расскажите об этом статусе: чем резиденция отличается от обычного заказа и как удаётся совмещать роль творца и менеджера?

– Программа Союза композиторов России «Композиторские резиденции» уникальна. Она направлена на интеграцию композитора в работу культурного института — филармонии, театра или исполнительского коллектива. Резиденция — это не просто написание произведений, а участие в деятельности учреждения: взаимодействие с отделами, подготовка партитур, обсуждение деталей с музыкантами, репетиционный процесс. Композитор видит работу изнутри, а коллектив получает взгляд со стороны, узнаёт, как мыслит современный автор. Такой обмен полезен для всех.

Если заказ в большей степени решает программа «Ноты и квоты», то резиденция — это длительное взаимодействие композитора с учреждением, его коллективами и службами. В моём случае результатом стал Фестиваль новой музыки. Идею предложил художественный руководитель Хабаровской филармонии Александр Веретенников. Мы очень рады, что проект поддержали Союз композиторов России и Министерство культуры. В этом году пройдёт второй фестиваль. В нём будут задействованы практически все коллективы филармонии: Дальневосточный академический симфонический оркестр под управлением Антона Шниткина, Русский оркестр, солисты в камерных программах. Один из концертов пройдёт на теплоходе. Также состоятся композиторские читки. Всего прозвучит более 30 произведений, из них 10 мировых премьер. В Хабаровск приедут композиторы из разных регионов — от молодых авторов до признанных мастеров.

Что касается совмещения ролей, то для меня здесь нет противоречия. Административная работа давно стала частью моей профессиональной жизни. 10 лет назад я прошёл программу профессиональной переподготовки в сфере управления в РГГУ, поэтому работа с организационными вопросами не воспринимается как что-то чуждое творческой профессии. Наоборот, этот опыт оказался очень полезным.

Я знаю примеры, когда по итогам резиденции филармонии принимали композиторов в штат. Это, наверное, идеальный результат. Резиденция позволяет обеим сторонам присмотреться друг к другу и понять, насколько перспективно дальнейшее сотрудничество.

Любой заказ для композитора — большое событие. Автор начинает писать под конкретный состав, событие, программу. Появляются чёткие ориентиры: сроки, этапы работы, дата премьеры. Заказ делает жизнь композитора более предсказуемой, а предсказуемости в нашей профессии порой действительно не хватает.

– В ваших сочинениях звучат флейта, домра, балалайка, цимбалы, аккордеон, мандола. Это осознанный поиск нового звучания или интерес к конкретным музыкантам — Екатерине Мочаловой, Ирине Стачинской, Константину Захарато, Александре Скрозниковой, Екатерине Анохиной, Александру Веретенникову?

– Мне очень повезло встретить и дружить с выдающимися музыкантами, исполнителями высочайшего уровня. В моём случае работа над новыми сочинениями почти всегда связана не только с инструментом, но и с конкретной личностью. Музыканты, для которых я пишу, действительно заинтересованы в появлении нового репертуара. Часто именно они становятся инициаторами, заказывают музыку, вдохновляют на поиск новых решений. Для меня это огромное счастье.

Когда я начинаю работать над таким сочинением, мне важно не просто изучить технические возможности инструмента. Я стараюсь понять природу таланта конкретного исполнителя, услышать его индивидуальную интонацию. Поэтому многие мои произведения становятся посвящениями тем, кем я искренне восхищаюсь.

Что касается народных инструментов, до окончания консерватории у меня не было написано ни одного такого произведения. Долгое время мне казалось, что это чрезвычайно сложная задача. Но со временем «слышание» пришло, и я очень рад, что именно благодаря общению с замечательными исполнителями. Сегодня народные инструменты для меня — не экзотика, а полноценные участники современного музыкального процесса с огромным выразительным потенциалом.

Поэтому ответ будет таким: меня интересует и поиск нового звучания, и конкретные музыканты. Но если выбирать, то первичны люди. Именно личность исполнителя помогает по-новому услышать инструмент и открыть в нём то, чего раньше никто не слышал.

– Концерт для двух флейт с оркестром исполнялся по всей стране — от Хабаровска до Кисловодска. Как родилась эта идея, и в чём секрет его востребованности?

– Концерт появился благодаря программе «Ноты и квоты». Всё началось с победы Ирины Стачинской и её идеи заказать новое сочинение. Первоначально я планировал написать классический концерт для флейты с оркестром, но Ирина предложила сделать его двойным. Её замысел оказался очень интересным: в каждом городе к исполнению мог бы присоединяться местный флейтист. Так возникала возможность не только представить новое сочинение, но и создать пространство для творческого сотрудничества между приглашённой московской солисткой и музыкантами региона.

Секрет востребованности любого произведения прежде всего  в самой музыке. Но в этом случае идея совместного музицирования и открытого творческого диалога тоже сыграла важную роль. Мне радостно, что концерт продолжает жить своей жизнью. Дирижёры, оркестры и флейтисты всегда с большим энтузиазмом включаются в его исполнение. Совсем недавно, в конце мая, он прозвучал в Кисловодске. Мне посчастливилось присутствовать, и я вновь убедился: музыка никогда не существует в неизменном виде. Каждое исполнение открывает новые грани. Особенно приятно, что инициатором стал дирижёр Николай Цинман, который услышал концерт на фестивале «Пять вечеров» в Московской филармонии и захотел включить его в концертный сезон. Для композитора такие истории имеют особую ценность. Когда произведение начинает жить собственной жизнью, находить новых исполнителей и слушателей, это даёт силы двигаться дальше.

– В этом году у вас сразу три премьеры: «Немного мрачный концерт» для аккордеона, Noire après noire для балалайки и Концерт для домры с оркестром. Это серийность или три разных замысла? И какие из новых сочинений вам самому дороже всего?

– На самом деле премьер в этом году значительно больше. В январе премировался концерт для балалайки и оркестра русских народных инструментов, написанный по заказу Константина Захарато. Наконец прозвучали «Три русские впечатления» для домры и симфонического оркестра — эту премьеру я особенно ждал. Мне очень радостно, что Екатерина Мочалова вместе с Якутским симфоническим оркестром под управлением Натальи Базалевой представила партитуру в Якутской филармонии, затем в Большом зале Московской консерватории, а также в Концертном зале Мариинского театра.

Состоялась премьера «Немного мрачного концерта» для Александра Веретенникова. В Хабаровске в рамках Фестиваля новой музыки прозвучит симфоническая сказка «Тайна трёх миров» для чтеца и оркестра. Впереди премьера Второго концерта для домры с симфоническим оркестром в исполнении Александры Скрозниковой. И это ещё не всё. Этот год получается насыщенным и по-настоящему счастливым.

Никакой общей серии здесь нет. Произведения создавались в разное время и по разным поводам. «Три русские впечатления» были написаны в 2023 году, концерт для балалайки — в начале этого года, «Немного мрачный концерт» — весной, Второй концерт для домры — ещё в прошлом году. У каждого своя история, драматургия и круг исполнителей.

Мне трудно выбрать какое-то одно произведение. Мои сочинения почти всегда связаны с конкретными людьми. Многие рождаются из общения, дружбы, желания раскрыть художественную индивидуальность определённого исполнителя. Поэтому за каждым сочинением стоит не только партитура, но и человеческая история. Я не могу выделить что-то как самое любимое или важное. Все они связаны с дорогими мне людьми, а значит, каждое занимает своё особое место.

– Вашу музыку играют от Хабаровска до Калининграда, от Якутии до Сочи. Есть ли разница в восприятии современной музыки на разных концах страны, и как ощущается работа с Всероссийским юношеским симфоническим оркестром на фестивале Башмета?

– Восприятие современной музыки в разных регионах принципиально не отличается. За годы поездок по городам России я убедился, что люди с большим интересом слушают музыку современных российских композиторов. Я сужу об этом не только по реакции в зале, но и по разговорам после концертов, отзывам, вопросам. Публика настроена очень открыто и доброжелательно. Другое дело, что ситуация с присутствием новой музыки в регионах складывается по-разному. Здесь многое зависит от активности региональных отделений Союза композиторов, филармоний, фестивалей. Там, где новая музыка звучит регулярно, постепенно формируется своя аудитория. Пример такой работы – Хабаровская краевая филармония, где благодаря усилиям творческой команды, возглавляемой директором Игорем Эдуардовичем Мосиным, внедрение новой музыки в концертную афишу сформировало огромный интерес хабаровчан к творчеству современных композиторов.

Что касается взаимодействия с Всероссийским юношеским симфоническим оркестром Юрия Башмета, оно оставило самые тёплые впечатления. Два года назад в рамках Зимнего фестиваля в Сочи оркестр исполнил мои «Грёзы» под управлением Алексея Рубина. Это уникальный проект федерального масштаба, где участвуют молодые музыканты со всей страны. Их объединяет невероятная энергия, увлечённость и желание сделать всё максимально хорошо. Работать с таким коллективом — особое удовольствие. Эта атмосфера творческого энтузиазма очень вдохновляет. Участие в этом проекте стало одним из самых запоминающихся событий последних лет.

– Что вам ближе: неоклассика («Русский пейзаж»), танго («Танго», Un paso fuerte) или камерная музыка с фольклорными элементами («Балканский ветер», бурятские мотивы в «Трёх сценах»)?

– Любая стагнация и творческая консервация для композитора — скорее минус, чем плюс. Музыка — это нечто гораздо большее, чем принадлежность к тому или иному стилю. Для меня важно, чтобы в произведении был слышен авторский голос, индивидуальный язык, которым композитор выражает свои мысли. Поэтому не так важно, в каком направлении написано произведение, — важно, чтобы выбранный язык был органичен художественной задаче.

Мне всегда было интересно многое. Любопытство к разным культурам, традициям, жанрам и формам существовало во мне с самого начала. Я никогда не стремился сознательно ограничивать себя рамками одной эстетики. Композитор, который добровольно замыкается в пределах одной стилистики, рискует лишить себя огромного пространства для поиска и развития. Поэтому я бы не стал выделять какое-то одно направление как наиболее близкое. Мне близка сама возможность свободно перемещаться между разными музыкальными мирами, сохраняя собственный композиторский голос.

–  «Русские дневники» — цикл из семи пьес для домры и фортепиано с образами от «Колыбельной Ладоги» до «Лезгинки». Как вы находите темы и вообще рождаются такие разные по географии замыслы?

– Изначально с идеей цикла ко мне обратилась домристка Александра Скрозникова. Она хотела, чтобы произведения строились по принципу усложнения — от первых шагов до более серьёзных задач. Но в процессе работы мне захотелось добавить ещё одно измерение. Так появилась идея музыкального путешествия по России и связанный с ним образовательный компонент. Мне было важно, чтобы юные музыканты не просто разучивали новые пьесы, но и через музыку открывали для себя разные уголки нашей страны, её историю, культуру и образы.

Каждая пьеса связана с определённым местом, регионом или традицией. Отсюда и такая широкая география — от северных пейзажей Ладоги до южной «Лезгинки». Каждая пьеса сопровождается эпиграфом и пояснением, чтобы педагог мог рассказать ученику о месте или событии, вдохновившем произведение. Такая связь музыки и знания помогает ребёнку ярче представить образ и включить воображение.

У «Русских дневников» сразу несколько задач: новый репертуар, последовательная методическая работа, где каждая следующая пьеса чуть сложнее предыдущей, и просветительская функция. В издании есть QR-код с аудиозаписями в профессиональном исполнении. Это помогает ученикам лучше понять образ и служит дополнительным ориентиром. «Русские дневники» — попытка соединить музыку, образование и путешествие по культурному пространству нашей страны.

– Если бы вы писали музыку для фильма, какой жанр и режиссёр вам были бы интересны? Есть ли инструмент, оркестр или солист, с которым вы мечтаете поработать, но пока не сложилось?

– Я с большой радостью попробовал бы свои силы в киномузыке, если речь идет о кино как об особом виде искусства. Мне интересны режиссёры, которые понимают роль музыки в кинематографе и осознают, зачем фильму нужен симфонический оркестр, живой исполнитель или специально созданная музыкальная драматургия. Когда музыка становится не фоном, а полноценной частью художественного высказывания, возникает пространство для настоящего творческого сотрудничества. Именно в таких проектах могут рождаться результаты, которые двигают вперёд и музыкальное, и киноискусство.

Что касается исполнительских мечтаний, они, конечно, есть. Наверное, любой композитор мечтает услышать свою музыку в исполнении новых оркестров, выдающихся дирижёров и солистов. Но если говорить совсем честно, для меня важнее не громкое имя или статус коллектива, а искренний интерес музыкантов к моей музыке. Потому что именно из такого творческого взаимодействия рождается что-то по-настоящему ценное. Когда дирижёр, солист или оркестр не просто исполняют партитуру, а становятся соавторами, живут этой музыкой и ищут в ней собственные смыслы, возникает то самое событие, ради которого композитор и пишет. Главный критерий для меня — взаимный интерес. Именно он превращает исполнение в сотворчество.

Беседовал Антон УРБАН

Автор фотографий — Владимир Волков