Состоялся официальный цифровой релиз нового альбома Вокального ансамбля ARIELLE под управлением Эльмиры Дадашевой — «Всенощное бдение» Сергея Рахманинова. Запись выпущена легендарным лейблом «Мелодия» (каталожный номер MEL CD 1002737).

Созданный в 1915 году, в разгар Первой мировой войны, этот шедевр стал одним из важнейших духовных и художественных символов русской культуры. В своей интерпретации коллектив стремился преодолеть привычную полярность между сугубо церковной и исключительно концертной традициями исполнения.

Альбом уже доступен на основных стриминговых платформах — Яндекс Музыке, Apple Music, Звуке и других сервисах.

10 ноября в Атриуме Московского академического музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко состоится концерт-презентация альбома. Исполнение монументального цикла приурочено к знаковому событию в современной истории хорового искусства — выходу записи шедевра Рахманинова на легендарном лейбле «Мелодия».

— Эльмира, «Всенощное бдение» С. В. Рахманинова — произведение, в котором удивительным образом пересекаются древняя церковная традиция и индивидуальный композиторский почерк. С чего началось ваше обращение к этой партитуре?

— Мой внутренний диалог с этой партитурой начался очень давно, ещё в школьные годы. Помню, во втором классе музыкальной школы мой педагог Наталья Владимировна Панова знакомила нас со «Всенощной», и мне даже доверили соло во второй части цикла — «Благослови, душе моя». Тот трепет и восторг я помню до сих пор. Позже, в консерваторские годы, детское впечатление переросло в осознанную мечту исполнить этот шедевр целиком. Однако идея записать и представить его вместе с Вокальным ансамблем ARIELLE возникла довольно неожиданно. Нам позвонили из одной концертной организации с предложением подготовить эту программу. И я сразу почувствовала внутренний отклик: время пришло.

Мы начали репетиции, и я была потрясена тем, насколько чутко и гибко певцы откликались на мою трактовку, — всё складывалось очень естественно. А затем вмешались обстоятельства: из-за технических нестыковок тот запланированный концерт отменился. Но мы уже настолько вросли в эту музыку, в «нашу» «Всенощную», что отступать было невозможно. Решающую роль здесь сыграла поддержка композитора Алексея Львовича Рыбникова. С недавних пор ARIELLE стал частью команды его Центра исполнительских искусств, и вера Алексея Львовича в нашу идею стала сильнейшим ориентиром. В итоге 25 марта 2026 года мы исполнили «Всенощное бдение» на сцене Центра, и маэстро очень тепло отозвался о нашей работе.

Невероятно важным для нас стало и участие профессора Московской консерватории, композитора Юрия Борисовича Абдокова. Он открыл тот вечер глубоким вступительным словом, а позже написал аннотацию к нашему диску.

Тот концерт подарил нам колоссальный творческий импульс. Именно его успех вдохновил нас на авантюрный и спонтанный шаг — зафиксировать наше исполнение в студии. Хотелось заглянуть вглубь… туда, где Рахманинов, взяв за основу древние знаменный, киевский и греческий распевы, деликатно обнажил их вневременную, «космическую» природу. Мы почувствовали, что готовы предложить слушателю своё, глубоко личное прочтение этой музыки.

— Рахманинов создавал «Всенощное бдение», глубоко изучая древнерусские церковные распевы. Как, на ваш взгляд, в этом сочинении взаимодействуют архаическая интонационная основа и романтическое мышление композитора? Как найти необходимый баланс между аутентичностью и собственно рахманиновским звуковым миром?

— Взаимодействие архаики и романтизма у Рахманинова в этой музыке, на мой взгляд, очень естественно. В первую очередь наверно потому, что композитор действительно очень глубоко погрузился в изучение этих распевов. Они здесь служат прочным внутренним стержнем, неподвижной осью, вокруг которой расцветает роскошная, чисто рахманиновская гармоническая ткань и полифония.

Искать баланс между ними не нужно, он уже найден самим композитором. Наша задача как исполнителей — лишь правильно интерпретировать то, что заложено в этой гениальной партитуре.

— Какие задачи оказались наиболее сложными в процессе подготовки записи?

— На мой взгляд, главный вызов студийной записи состоит в отсутствии живого обмена энергетикой с публикой. В концертном пространстве эмоциональное сопереживание слушателей создаёт особое метафизическое поле, которое подпитывает исполнителей. В студии же мы остаёмся один на один с микрофонами, а они безжалостны. Запись как под увеличительным стеклом высвечивает тончайшие нюансы: малейшую неточность интонации, акустический баланс партий, артикуляционную синхронность, ровность вокальных линий и так далее… В партитуре Рахманинова, где хор трактуется фактически как оркестр, это критично. Ещё одна сложность — в сохранении живого молитвенного дыхания и непрерывности драматургии в условиях неизбежной студийной дискретности, когда запись идёт дублями. Нужно было сохранить ощущение целостности формы. Кроме того, перед нами стояла задача не просто безупречно спеть текст технически, а самое главное — удержать внутри себя то духовное сосредоточение, которое в зале рождается само собой.

— Насколько важным для вас было изучение исторических источников, богослужебного контекста и особенностей знаменного распева при работе над произведением?

— Изучение первоисточников и богослужебного контекста имело для нас определяющее значение, но эта работа для нас не сугубо теоретическая, а живая. Многие наши певцы параллельно являются певчими московских храмов, среди нас есть и практикующие регенты. Поэтому литургический контекст, понимание церковнославянского слова и логика богослужения — это то, что мы изучаем непрерывно. Рахманинов создавал «Всенощную» для концертного исполнения, но заложил в неё глубочайшее знание традиции. Понимание того, как функционирует богослужебный текст изнутри, помогло нам верно выстроить исполнительское дыхание, фразировку и, главное, внутреннюю динамику смыслов. Что касается знаменного распева, то это совершенно иная певческая культура, свободная от привычной тактовой черты и западноевропейской метрики. Именно понимание строгой, бесстрастной природы знаменного мышления уберегает нас от излишней «оперности» и помогает сохранить благородную сдержанность в рахманиновских кульминациях.

— Рахманиновская хоровая фактура порой приближается по своей масштабности к симфоническому мышлению, однако здесь особенно важна прозрачность голосоведения. Насколько принципиально для вас сохранение тембрового своеобразия каждого голоса при достижении общего ансамблевого единства?

— Рахманиновская фактура во «Всенощной» действительно глубоко симфонична, она соткана из множества подголосков и самостоятельных линий, которые не должны превращаться в безликую звуковую массу. Для нашего коллектива сохранение тембровой индивидуальности при безупречном ансамблевом слиянии является фундаментальным творческим принципом. Добиться прозрачности такого многослойного голосоведения возможно только при единой манере звукоизвлечения, общей логике произношения слова и тончайшем слуховом контроле каждого певца. Этот же принцип бережного отношения к индивидуальности определил и наш выбор солистов для записи. Приглашённые нами ведущие солисты МАМТ — тенор Дмитрий Никаноров и меццо-сопрано Полина Шароварова — невероятно украсили запись. Обладая яркими, самобытными голосами, они не просто безупречно исполнили свои партии, но и очень чутко влились в общую звуковую ткань, совпав с эстетикой ансамбля ARIELLE на каком-то глубинном, интуитивном уровне.

Но, конечно, главный наш ориентир — сама музыка Рахманинова. Я убеждена, что если у дирижёра, певцов и солистов есть глубокое, осознанное понимание того, что именно мы поём, то технологический вопрос, как мы это поём, всегда найдёт своё естественное и органичное воплощение.

— В процессе работы над «Всенощным бдением» музыканты вашего коллектива стали иначе воспринимать возможности собственного звучания?

— Работа над такой монументальной партитурой качественно изменила и переформатировала наше внутреннее слуховое сознание. «Всенощное бдение», как мне кажется, лакмусовая бумажка для любого хорового коллектива, заставляющая певцов выйти далеко за пределы привычных паттернов. Музыка Рахманинова требует невероятной вокальной гибкости и выносливости, тончайшей слуховой работы и особого отношения. В процессе репетиций и записи мы открыли для себя совершенно иную палитру звуковых градаций и обрели новое, более зрелое и объёмное ощущение собственного звука. А в пространстве Атриума МАМТ, где сегодня пройдёт презентация нашей записи, я надеюсь, наше исполнение обретёт ещё одно уникальное, глубокое акустическое измерение. Мы бесконечно благодарны за то, что нашу идею поддержал МАМТ в лице главного режиссёра театра Александра Борисовича Тителя и генерального директора Андрея Александровича Борисова, и презентация нашей записи пройдёт в этом легендарном театре. Выступить в этих стенах с такой программой — огромная честь и радость.

— Выход альбома на лейбле «Мелодия» — событие, которое имеет особое значение в отечественной музыкальной культуре. Что для вас означает сотрудничество с этим легендарным брендом?

— Для любого российского музыканта логотип «Мелодия» на обложке является знаком высочайшего качества, доверия и причастности к великой истории отечественного звукозаписывающего искусства. Это бренд с колоссальными традициями, на записях которого выросли поколения. Это уже вторая наша большая совместная работа с легендарным лейблом. Нашим первым серьёзным и прорывным шагом стал релиз Четвёртой симфонии («Слава Отчизне») Гавриила Попова. Для ансамбля ARIELLE это была колоссальная ответственность, ведь нам довелось осуществить первую в истории мировую запись несправедливо забытого шедевра отечественного авангарда. Кстати, в обоих случаях с нами работал замечательный звукорежиссёр — Илья Донцов. У нас за годы совместной работы сложился прочный творческий тандем. Мы очень благодарны всей команде «Мелодии» за профессионализм, чуткость и поддержку, которую они оказывали нашему коллективу на каждом этапе. Для нашего коллектива это сотрудничество и огромная гордость, и серьёзная ответственность. Мы искренне надеемся на дальнейшее плодотворное продолжение этого союза и уже думаем над новыми масштабными проектами, которые нам хотелось бы зафиксировать в истории вместе с «Мелодией».

— Сегодня классическая музыка всё активнее заявляет о себе в цифровой среде. Способна ли, на ваш взгляд, такая форма распространения открыть музыку Рахманинова слушателям, далёким от церковной традиции?

— Безусловно способна, и, более того, цифровая среда сегодня становится главным мостом между академическим искусством и новой аудиторией. Музыка Рахманинова обладает пронзительной глубиной. Да, «Всенощная» укоренена в сакральном тексте, но её масштаб и красота понятны любому человеку, независимо от его религиозных взглядов. Это разговор о душе, о поиске опоры и света в самые сложные времена.

Цифровые платформы убирают психологический барьер «высокого порога входа». Слушатель, который, возможно, никогда не решился бы прийти на хоровой концерт в храм или филармонию, сегодня может случайно наткнуться на наш альбом в плейлистах Яндекс Музыки или других стримингов. Я счастлива, что благодаря технологиям великое наследие становится доступным, и, надеюсь, в перспективе — близким и понятным огромному числу людей во всём мире.

Беседовал Виктор АЛЕКСАНДРОВ
Фотографии Наталья Гарцева (1,2) и Эмиль Матвеев (3) предоставлены пресс-службой