На сцене «Новой оперы» четыре дня царил Дягилевский фестиваль

Знаменитая культурная институция из Перми привезла в столицу премьеру прошлого года – оперу современного французского композитора Паскаля Дюсапена (в этом году он – юбиляр, отметивший 70-летие) «Страсть». Это уже не первое знакомство столичной публики с творчеством данного автора: в 2013 году Пермский театр оперы и балета привозил на ту же сцену (то бишь в «Новую оперу») другой его опус – оперу «Медея-материал». Тогда этот приезд был результатом первого года «правления» в Пермской Опере и на Дягилевском фестивале Теодора Курентзиса: поставленную на берегах Камы французскую новинку показали в столице как своего рода декларацию нового лица и новых устремлений Дягилевского.

Хотя, по правде сказать, фестиваль с самого своего возникновения (основан он был в 2003-м тогдашним худруком Пермской Оперы Георгием Исаакяном как «Дягилевские сезоны») был склонен к инновационности: например, свое рождение он отметил российской премьерой оперы Родиона Щедрина «Лолита» (в 2004-м ее также привозили в «Новую оперу»). Исаакян сразу старался задать форуму «дягилевский вектор» - ориентацию на новинки, на презентацию доселе невиданного эксклюзива. Заступивший в 2011–12 годах на «хозяйство» Курентзис линию продолжил и в чем-то даже усилил: сегодняшняя программа Дягилевского практически полностью состоит из амбициозных новшеств. И даже когда на нем исполняют что-то привычно-классическое (вроде баховских Страстей), интерпретация отличается необычной новизной.

Сам Дягилевский сегодня – самостоятельная единица. Родившись в Пермской Опере и будучи первых два десятилетия своего существования проектом театра, с июля 2021-го он – независимое явление, хотя с местным оперным театром тесно связанное: премьеры больших классических полотен, если таковые случаются (из последнего – «Похождение повесы» и «Самсон и Далила»), конечно же, осуществляются силами Театра имени Чайковского и на его сцене. Практически все премьеры Дягилевского видела и Москва за 22 года существования форума – пермяки старались привозить свои достижения в столицу. Для «Страсти» Дюсапена в «Новой опере» отвели аж четыре вечера, что для современного сочинения – амбициозный вызов.

Впрочем, сказать, что он себя оправдал, невозможно: во второй вечер зал был заполнен едва на половину, и даже культовая фигура Теодора Курентзиса на смогла его «продать». Что объяснимо: современная опера по большей части отпугивает самые разные пласты публики – и операманов-традиционалистов, приверженных классическим названиям, и любителей актуальных театральных перформансов, ориентированных на всяческий авангард. Аудитория почитателей музыкальных красот собственно авангардизма бесконечно мала – собрать сто фанатов на камерный концерт разово еще можно, но заполнить ими оперный театр (пусть и такой небольшой, как «Новая опера») четыре вечера подряд – дело безнадежное.

Камерная опера «Страсть» была написана в 2008-м и представляет собой современный взгляд на миф об Орфее и Эвридике (либретто композитора и Риты де Леттериис): эти имена не звучат (герои поименованы скромно – Он и Она), но истоки очевидны. Герои – их всего двое в опере – уже находятся в разных мирах, бесконечно обмениваются репликами о своих чувствах, чаяниях и разочарованиях, стараются перетянуть противоположную половинку на свою сторону, но, как и в классическом мифе, желаемый каждым результат достигнут быть не может. В версии Дюсапена Он, навсегда потеряв Ее, лишается голоса, что для певца равноценно смерти. Несмотря на заявленное название опуса, страсти в нем нет совсем – как заявляют авторы спектакля это повествование как раз об ее изживании. Музыка не пугает экстримами авангардизма, в ней есть зачатки мелодизма и практически нет характерных для стиля акустических эффектов (за исключением шепота и незначительного числа стонов), однако она аморфна и невыразительна, сродни релаксационной медитации, не имеет ни начала, ни конца, ни развития, ни кульминации – опера длится полтора часа, но могла бы идти и пятнадцать минут, и пять часов: впечатление от нее было бы примерно такое же, разве что выдержки публике во втором случае потребовалось бы больше – на московском показе таковую не смог явить даже Владимир Потанин, при поддержке чьего фонда осуществлена продукция, да и не он один – отток зрителей из зала был стабилен где-то с середины спектакля.

При этом исполнение опуса, в общем-то, заслуживает внимания: певцы Ивета Симонян (Она) и Сергей Годин (Он) точно поют свои непростые партии – для сопрано композитор припас немало экстремально высоких нот, для тенора – совсем не теноровый диапазон. Оба вокализируют в микрофоны – вся опера идет с подзвучкой, цель которой не очень ясна – учитывая камерную природу опуса и небольшой зал «Новой». Разве что акустические эффекты требуют звукоусиления. Коллективы «Музика Этерна» (вокальный и инструментальный ансамбли) как всегда на высоте – правда, что бы они не играли в незнакомой никому авангардистской партитуре, публике все равно оценить качество исполнения затруднительно – остается довериться маэстро Курентзису, что он как всегда все сделал честно и по высшему классу. Пожалуй, лишь о барочных аллюзиях-вкраплениях от клавесина и арфы можно определенно сказать, что сыграны они были мастерски.

Но дягилевская «Страсть» – не концертное исполнение: это полноценный спектакль. Поскольку в музыке по большому счету ничего не происходит, режиссер Анна Гусева придумала свой спектакль, идущий параллельно вялым метаниям главных героев на ступенчатой авансцене. За ними – высокий подиум, на котором расположены два огромных аквариума с наклонными зеркальными потолками – публика видит не только фронтальную проекцию того, что происходит в стеклянных кубах, но ей доступен и вид сверху (сценография Анны Чистовой). Происходит там постоянно что-нибудь, реализованное силами танцевальной группы «Музика Этерна» и нанятого по кастингу на проект миманса: то шумная свадьба, то бегущая на месте и в итоге падающая в изнеможении девушка, то откровенные домогательства толпы мужчин топлес к даме в красном, то детский самодеятельный спектакль, представляющий при этом совсем не детские сценки – то усекновение главы Иоанна Крестителя эпатажной Саломеей, то проткнутого стрелами святого Себастьяна, то оплакивающую сына Богородицу и т.д. и т.п. Фантазия постановщицы безгранична и очень помогает публике скоротать время – без этого перформативного визуального оживляжа, правда, имеющего мало отношения к происходящему с главными героями на сцене, бесстрастие дюсапеновской «Страсти» всерьез могло и убаюкать, а так хоть на видеоряд поглазеть можно.

Александр МАТУСЕВИЧ
Фотограф Екатерина Христова
Фотографии предоставлены пресс-службой фестиваля