Государственный академический симфонический оркестр Республики Татарстан под управлением Александра Сладковского завершил персональный абонемент в Московской филармонии. В Концертном зале имени Чайковского казанские музыканты представили незаурядную программу из масштабных партитур Бенджамина Бриттена и Дмитрия Шостаковича.

Госоркестр Татарстана давно проводит собственный абонемент в Московской филармонии и по сей день остаётся единственным региональным коллективом, который приезжает в столицу не с разовыми гастрольными концертами, а проводит персональный цикл концертов на крупнейшей академической сцене Москвы. Выступать в Концертном зале имени Чайковского так планомерно, наравне со столичными артистами, пока не удаётся ни одному региональному оркестру. Сладковский проводит московский абонемент давно, и у возглавляемого им оркестра своя постоянная и в высшей степени благодарная аудитория. Поэтому представление ведущим вечера Артёмом Варгафтиком абонемента следующего сезона вызвало отдельные аплодисменты, тем более что в грядущем цикле во всех концертах прозвучит музыка Рихарда Штрауса, а сам факт обращения казанского оркестра к этому крупнейшему композитору-симфонисту сулит немало ярких впечатлений. Новый абонемент посвящён 60-летию Госоркестра Татарстана, которое будет отпраздновано 1 октября 2026 года. Более 15 лет коллектив возглавляет Александр Сладковский, однако, глядя на маэстро на прошедшем концерте, наблюдая за его точными, эффектными жестами и невероятной энергетикой, кажется, что из полутора десятилетий, проведённых с казанским оркестром, дирижёр с каждым годом будто бы молодеет. Очевидно, что у маэстро прекрасное взаимопонимание с коллективом. Это однозначно показал и вечер, завершивший нынешний московский абонемент.

Программа привлекла особое внимание меломанов, ведь она включала оркестровые шедевры, созданные в середине XX века, но предвосхитившие развитие симфонической музыки на много десятилетий вперёд. В симфонических фрагментах оперы Б. Бриттена «Питер Граймс» дирижёр не столько подчеркнул драматизм сюжета, сколько создал пугающее предчувствие неотвратимости надвигающейся катастрофы. Композитор назвал четыре оркестровые картины «морскими интерлюдиями» – «Рассвет», «Воскресное утро», «Лунный свет», «Шторм». Но эти звуковые пейзажи превратились в музыкальный психоанализ предчувствий и страхов, этакие музыкальные образы различных панических атак. Сладковскому и его оркестру прекрасно удалось подчеркнуть психоделическую сущность этих «пасторалей»: в затейливых контрапунктах солирующих флейт («Рассвет») только наивные оптимисты могли услышать благодатный шелест волн (флейта-пикколо – Антон Дыкин, флейта – Венера Порфирьева), стройный и строгий хорал валторн («Воскресное утро») казался не то воскресным, не то заупокойным песнопением, ноктюрн («Лунный свет») превращался в ночную медитацию с пространственными эффектами от красивых соло арф (Наталья Антонова и Анастасия Акулова) и ксилофона (Антон Ольховский), а величественные унисоны труб и тромбонов в финале («Шторм») отражали ужас не столько от морской стихии, сколько от роковой, неотвратимой силы, которая сметает всё на своём пути.

Собственно, такой силой для Бриттена стала Вторая мировая война, а в преддверии и в предчувствии этой надвигающейся всеобщей катастрофы в 1938 году композитором был создан Концерт для фортепиано с оркестром, в музыке которого немало образов страхов и смертей. Пианист Энджел Вонг, солировавший в концерте, исполнял это сочинение в финале конкурса имени Чайковского, на котором в 2023 году завоевал серебряную медаль. Выбор столь сложного и драматичного сочинения для финала состязания стал очень смелым шагом, но уже тогда свидетельствовал о творческой свободе пианиста. Свои незаурядные исполнительские качества Энджел Вонг демонстрировал и в ансамбле с Госоркестром Татарстана. Но подлинными откровениями стали сольная каденция первой части (Токкаты) и сыгранная на бис миниатюра Дебюсси «Прерванная серенада»: каждый звук фортепиано был важен, многозначен и очень выразителен, как в запредельных пианиссимо, так и в стихийной мощи кульминаций. Во второй части концерта (Вальс) прекрасно прозвучало начальное соло альта (Айдар Багаутдинов), а экспрессивному, ироничному вальсу-бостону фортепиано вторили выразительные и яркие контрапункты деревянных духовых. Третья часть (Экспромт) ярко высветила аллюзии на постромантическую мелодику Рахманинова, виртуозность Шопена, а в репризе, словно следуя драматургии партитур Листа, причудливая кантилена превратилась в похоронный марш, а лирическая мелодия – в мотив заупокойной молитвы. Самой впечатляющей трансформацией стала финальная часть (Марш). Солист и оркестр под управлением Сладковского создали впечатляющую картину приближающегося шествия – от тихих мерцаний звучностей в начале до скандирования унисонов, будто чеканящих каждую ноту, в репризе. Это неотвратимо надвигающееся шествие, как и финал симфонических картин из оперы «Питер Граймс», становилось не столько картиной марша, сколько образом надвигающейся беды.

В музыке Четвёртой симфонии Шостакович задумал воплотить картины катастрофы вселенского масштаба. Но премьера симфонии чуть не стала катастрофой для самого композитора, если бы она состоялась, как было запланировано, в декабре 1936 года. Тогда страшной обструкции подверглось и оперное творчество композитора (в статье «Сумбур вместо музыки», вынесшей приговор опере «Леди Макбет Мценского уезда»), и балетное (в критике «Балетная фальшь»). Сегодня очевидно: если бы осуществилось исполнение Четвёртой симфонии, она была бы разгромлена рецензентами и, возможно, как это бывало с рукописями, уничтожена композитором. Во время Великой Отечественной войны партитура симфонии потерялась, но была восстановлена композитором в 1961 году. А первое исполнение Четвёртой симфонии состоялось только лишь через двадцать пять лет после её написания и через два месяца после премьеры Двенадцатой.

Особенность симфонии – в колоссальных масштабах формы, все сложности которой Александр Сладковский технично и вдумчиво, словно любуясь хитросплетениями партитуры, раскрывал перед слушателями. Образы этой трёхчастной симфонии сосредоточены вокруг двух полюсов. Фатальную, роковую неотвратимость символизируют маршевая поступь главной партии первой части, взрывные кульминации средней и похоронное шествие финала. Надломленная лирика сосредоточена в побочной партии первой части, кантиленных эпизодах второй и уникальном, медитативном, тихом и медленном завершении финала.

И если первая группа образов демонстрировала поистине безграничную мощь оркестра, блестяще ведомого Александром Сладковским сквозь все перипетии этого симфонического романа, то кантиленно-лирические эпизоды, в которых были сосредоточены многочисленные оркестровые соло, стали очередным свидетельством мастерства солистов Госоркестра Татарстана. Множество развёрнутых и кратких сольных эпизодов, в которых требуется незаурядное мастерство всех солистов оркестровых групп и превосходное звучание всех тембровых ансамблей – большая сложность Четвёртой симфонии. Яркими фрагментами стали эмоциональные и выразительные, исполненные богатым и ярким звуком соло первой скрипки (Алина Яконина), гобоя (Андрей Шубин), английского рожка (Дмитрий Никитин), кларнета (Артур Мухаметшин), бас-кларнета (Фагиль Гильманшин), фагота (Рамиль Сафин), трубы (Денис Петров), валторны (Сергей Антонов). Запоминающимся стало «флейтовое трио» средней части, в котором богато и красиво звучал голос каждого из ансамбля флейтистов. Едва ли не самым эффектным моментом стала кульминация финала, мощь которой многократно усиливалась звучанием всей группы ударных во главе с играющими на шести литаврах Константином Колесниковым и Михаилом Красничкиным. Недаром на итоговых поклонах именно ударники были награждены шквалом аплодисментов (впрочем, повышенного внимания публики ансамбль ударных ГСО Татарстана удостаивается регулярно). А завершающая симфонию нетипичная тихая кода предвосхищала медитативные техники электронной музыки, где каждый звук и тембр становится целой вселенной, подобно загадочному шелесту струнных и многозначительным фразам челесты (Эдуард Ахметов) в этом потрясающем финале.

Овациями были удостоены не только дирижёр и оркестр, но каждый оркестровый солист и ансамбль – Александр Сладковский пригласил на поклоны всех «главных героев». После таких масштабных симфоний редко исполняется «бис», но Сладковский внял восторгам публики, и прозвучало вступление к опере «Тристан и Изольда» Рихарда Вагнера, вновь показавшее первоклассное звучание солистов и ансамблей Госоркестра Татарстана. Определённо, к своему 60-летию коллектив подходит с большим потенциалом и в многообещающей творческой форме.

Надежда ДАРАГАН
Фото предоставлены пресс-службой Госоркестра Татарстана