Музыкальный театр имени Ф. Шаляпина представил премьеру оперы Джакомо Пуччини «Виллисы».

В оперной вселенной немало имён, которые любой мало-мальски сведущий меломан произнесёт с почтительным придыханием: Верди, Рихард Штраус, Моцарт, Беллини, Чайковский, Пуччини…

Но когда-то даже эти гении всего лишь робко стояли у подножия музыкального Олимпа, пробуя, ошибаясь, оступаясь и вновь упорно делая шаг вперёд. Не исключением был и юный Джакомо Пуччини. Каким был его путь к мировому признанию? — в Театре имени Ф. Шаляпина решили разобраться с этим, представив на суд зрителей самую первую оперу начинающего композитора.

Как нередко случается с молодыми дарованиями, путь «Виллис» на сцену сопровождался разными неприятностями и досадными помехами. Пуччини вдохновился возможностью поучаствовать в конкурсе одноактных опер, организованном издателем Эдоардо Сондзоньо. И провалился: его дебют не был упомянут, а премии достались композиторам, имён которых история даже не сохранила. Официальная версия гласила: всему виной неразборчивый почерк композитора. Бытовало мнение, что Пуччини не успел переписать партитуру набело. Музыковед Джерарди, однако, успешно опроверг гипотезу: на конкурсе председательствовал Амилькаре Понкьелли, профессор Пуччини по классу композиции, прекрасно знакомый с почерком своего ученика, да и достаточно взглянуть на хранящуюся в архиве рукопись, чтобы убедиться — она читается без труда. По мнению Джерарди, тут подсуетился ещё один музыкальный издатель — Джулио Рикорди, давно занятый поиском наследника Верди. Скорее всего, будучи тонким знатоком музыки, он оценил талант молодого дарования и решил не отдавать право на публикацию первого произведения восходящей звезды конкуренту Сондзоньо.

А «Виллисы» очень быстро добрались до оперной сцены миланского театра Даль Верме и не в пример конкурсу получили заслуженную славу и бурное одобрение публики. Неприятной тучкой на безоблачном горизонте оперного небосвода стало лишь ворчание Джузеппе Верди, кстати, под влиянием которого Пуччини и решился стать композитором: «Опера есть опера, симфония есть симфония, и я не думаю, что в опере следует писать симфонические отрывки только для того, чтобы дать порезвиться оркестру!»

Впрочем, достаточно побывать на нынешней петербургской премьере, чтобы убедиться: и музыкальные гении не всегда бывают справедливы!

Да, опера коротка — 64 минуты: собственно, таковы были условия конкурса; но не сжатость действия удерживает зрителя в напряжённом внимании. Буквально с первых минут спектакля происходит полное погружение в атмосферу, в которой жизнерадостная, яркая, тёплая реальность соседствует с призрачным, мертвенно-холодным миром невидимых беззаботным смертным печальных духов погибших от любви девушек (художник-постановщик, художник по костюмам — Юлия Гольцова). Ощущение неумолимо надвигающейся трагедии чувствуется даже на протяжении первой половины оперы: вроде бы на сцене — опушка цветущего первой нежной зеленью майского леса, нарядные и счастливые влюблённые, принимающие искренние поздравления друзей, родных и соседей, благословляемые от души отцом девушки Гульельмо (Дмитрий Мулярчик / Тигрий Бажакин), и даже повод расстаться ненадолго — весьма приятен. Роберто (Дмитрий Григорьев-Кан / Павел Шнипов) должен отправиться за наследством, что сулит обручённым спокойную обеспеченную жизнь.

Но — уже в прологе возникает как заноза в сердце тревожный образ кроваво-красной луны, при убийственном свете которой скользят в развевающихся белых одеждах неумолимые, как смерть, виллисы, окружая Анну (Назия Аминева / Елизавета Михайлова) в оранжевых — цвета солнца, радости и счастья — одеждах, пока ещё принадлежащую миру живых.

Но — пронзительный страх, неизвестно почему так мучающий влюблённую Анну, не даёт ей отпустить Роберто: она отчаянно цепляется за него, будто понимает — это в последний раз.

А виллисы неотступно и неотвратимо стоят за её спиной, невидимые людям, жестокие, как рок.

И всё так же безжалостно и неукротимо катит своё колесо беспристрастный страж вечности — Время: весна и лето неизбежно сменятся осенью, и нежная майская зелень сменится пожухлой, скорчившейся, хрупкой листвой. А Роберто так и не вернётся…

…И придёт ледяная зима, укроет весёлый лес холодным покрывалом, стылым дыханием заморозив всё живое: возродится только легенда о девушках, умерших до свадьбы и не простивших измены своим возлюбленным. Добрый лучезарный мир сменится призрачным безвременьем, в котором найдёт пристанище душа любившей и преданной Анны, стирается хрупкая граница между обиталищем духов и пространством живых. Кажется, достаточно одного подлого поступка, чтобы эта грань исчезла — и не наша ли неподкупная, терзающая сердце совесть воплощена в образе пленительных и жестоких виллис?

Солнечные ясные дни счастливой любви сменяются студёной зимней ночью, озаряемой сумрачным, ледяным светом Луны — «богородицы всех измен».

Красивая, грустная сказка переплетается с обычной, всем понятной и близкой реальностью: готовы ли мы принять ответственность за хрупкое доверившееся нам существо, готовы ли мы пожертвовать минутными удовольствиями ради вечности, проведённой в любви и нежности?

Нельзя не упомянуть ещё об одном главном действующем герое: «Виллисы» относятся к весьма редкому жанру «оперы-балета». Но недаром старинная легенда вдохновила не только юного Пуччини, но и Адана, автора балета «Жизель». Всё вполне логично: именно танцуя по воле виллис, неверный юноша находит свою смерть.

В постановке от режиссёра Кристины Лариной и хореографа Константина Чувашева балет — полноправное действующее лицо, придающее особый смысл всем сценам: это нарядные сельчане, от души веселящиеся на празднике по случаю помолвки Анны и Роберто. Это невероятно яркие, вызывающе-броские, насмешливые, сознающие притягательную власть порока обитатели самых злачных местечек большого города.

И, конечно, те самые виллисы: создания нежные, восхитительно хрупкие в пышном облаке белокурых кудрей — и абсолютно безжалостные.

Не будучи тонким знатоком музыкальных изысков, всё же позволю себе не согласиться с маэстро Верди: партитура «Виллис» необыкновенно прелестна — в ней сочетаются полные драматизма, ощущения пронзительной трагедии сцены, позволяющие артистам проявить навыки не только вокального, но и актёрского мастерства, и очаровательные сказочные мотивы, благодаря которым мы погружаемся в нереальную зыбкую атмосферу старинной, полузабытой легенды.

…Последующие свои произведения, в частности знаменитую «Богему», мастер сочинял, опираясь на вполне реальный мир, и без того полный всяческих приключений — не всегда весёлых. К сказке он вернулся лишь в конце жизни, так и не успев закончить «Турандот»…

Елена ШАРОВА
Фотографии предоставлены пресс-службой Театра имени Ф. Шаляпина
1. Гульельмо — Дмитрий Мулярчик
2. Анна — Назия Аминева
3. Роберто — Дмитрий Григорьев-Кан