16 мая в Концертном зале на Дубининской прошёл клавирабенд заслуженного артиста России Олега Вайнштейна. Пианист представил концептуальную программу — вечер транскрипций. Он исполнил избранные переложения романсов Сергея Рахманинова, выполненные Эрлом Уайлдом, пьесы из сюиты Михаила Плетнёва по балету Чайковского «Спящая красавица», а также Концертную парафразу Пауля Пабста на темы оперы «Евгений Онегин». Олег Вайнштейн доказал, что и такие произведения, направленные на демонстрацию техники и отличающиеся максимальным уровнем сложности, могут звучать художественно и небанально.

Вайнштейн начал программу с уайлдовских транскрипций романсов Сергея Рахманинова — «Здесь хорошо», «Не пой, красавица, при мне», «Муза», «О, не грусти», «В молчаньи ночи тайной», Вокализа, «Весенних вод».

Американский пианист, обладатель «Грэмми» Эрл Уайлд осуществил переложения четырнадцати вокальных миниатюр Рахманинова — в первую очередь для себя, но и для последующих поколений артистов.

Эти обработки — «западный» взгляд на творчество русского композитора. Иногда тут появляются лёгкие, чуть джазовые гармонии, но в основном акцент сделан именно на демонстрации максимально виртуозной техники. Уайлд нашпиговывает фактуру романсов различными фортепианными приёмами, перекидывает темы из одной октавы в другую, параллельно снабжая их плотными подголосками и дополнительными музыкальными линиями, и активно использует вариационный принцип.

Во многих переложениях присутствует обязательная кульминация, где главная тема звучит гипертрофированно страстно и экзальтированно. Но не везде это идёт на пользу музыке Сергея Васильевича.

Например, изрядно из-за этого страдает Вокализ, лишившийся хрупкости, тонкой чистоты, которые присутствуют в оригинале. Или романс «В молчаньи ночи тайной»: он практически теряет первоначальную чувственность и превращается в утончённую, окутанную почти символистской недосказанностью зарисовку.

Олег Вайнштейн максимально сохранил песенность музыки при всём обилии виртуозностей, которые к ней добавил Уайлд. В каждом сочинении у Вайнштейна ясно просматривалась и не терялась ни на миг главная тема, несмотря на обильную прослойку из дополнительных линий и подголосков.

Этому способствовало феноменальное туше музыканта — крайне мягкое, тонкое и певучее. Но на первом плане, разумеется, были технические кунштюки, которыми Вайнштейн удивлял и восхищал публику. Грандиозные аккорды, октавы по всей клавиатуре и разного рода пассажи с арпеджио, трели, гаммы, двойные ноты, глиссандо — их отделка была идеальна.

При этом удалось сохранить и изначальный лирический, русский характер романсов, хотя транскрипции Уайлда провоцируют на некую европейскую «салонность» исполнения.

Следом настало время Чайковского.

Михаил Плетнёв в своей обработке для фортепиано номеров из «Спящей красавицы» остался верен автору. Он не стал дополнять его идеи и сохранил симфонический стиль изложения балетной партитуры — лишь немного добавил в пьесы вариационный принцип и насытил их техническими новшествами.

Фортепиано у Олега Вайнштейна тут звучало по-оркестровому контрастно: извлекаемым темам и мелодиям придавались краски, тембры определённых инструментов, чётко вырисовывался характер героев произведения.

В музыке из пролога демоническим возгласам Карабос противопоставлялась свободно льющаяся, спокойная, светлая тема Феи Сирени, сыгранная с предельной выразительностью и словно источающая из себя нежный цветочный аромат. Оазисом красоты стало адажио из второго акта балета: по-виолончельному тепло и насыщенно звучал лейтмотив любви Дезире к Авроре, который в дальнейшем перерастал в страстную, романтическую мольбу. Кокетливо-изящно был исполнен церемонный гавот с озорными «искорками» в верхнем регистре.

В адажио из «Свадебного па-де-де» торжественность сочеталась с проникновенностью главной темы, которую Вайнштейн транслировал с особой деликатностью и культурой звука. Венчала эту мини-сюиту праздничная мазурка, знаменующая собой победу добрых сил над злом.

В Концертной парафразе пианиста, преподавателя Московской консерватории конца XIX столетия Пауля Пабста на темы из оперы «Евгений Онегин» Чайковского главенствует тот же принцип, что и у Михаила Плетнёва: Пабст довольно бережно относится к авторскому материалу, сохраняя его первоначальный характер.

В интерпретации Олега Вайнштейна господствовала театральность передачи образов сочинения.

Начавшееся с темы Татьяны, которая у музыканта прозвучала трогательно и камерно, действо постепенно пришло к блеску ларинского вальса. Яркость аккордов и пассажей точно отвечала жизнерадостности этого номера. Потом атмосфера стала томной и романтичной: тема ариозо Ленского «Я люблю вас» у Вайнштейна разливалась дивной красотой в окружении подголосков. После мини-вариаций и переходов из одного регистра в другой она утвердилась в гиперромантическом, страстном настроении. Замыкал эту блестящую парафразу снова мотив вальса — во всём бальном великолепии.

Бисы продолжили тему соединения виртуозности и эмоциональной глубины прочтения: публика услышала Andante maestoso из «Щелкунчика» в обработке Плетнёва и соль-минорную прелюдию Рахманинова op. 23.

Захотелось оценить Олега Вайнштейна и в другой музыке — изначально созданной для фортепиано. И, конечно, ему стоит почаще приезжать в Москву.

Филипп ГЕЛЛЕР
Фото:
1. предоставлено пресс-службой Концертного зала на Дубининской
2. Фото автора