В этом году исполнилось 80 лет со дня рождения выдающегося дирижера Евгения Владимировича Колобова — основателя московской Новой Оперы. Он был поистине уникальной личностью.

Его судьба причудливо сочетает в себе переходы из одной легендарной труппы в другую: начав в 1974 году с Свердловского театра оперы и балета (ныне — Урал Опера Балет) и поставив там впервые в России на итальянском языке «Силу судьбы» Верди, в 1981-м по приглашению Юрия Темирканова он перебирается в Театр имени Кирова (ныне — Мариинский театр), где дирижирует многими оперными и балетными спектаклями. Но устав от одномерного ритма работы и «конвейера» из одних и тех же сочинений, Колобов попадает уже в московскую труппу — Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. Здесь его усилиями впервые появляется в нашей стране постановка оперы Винченцо Беллини «Пират», ставится «Борис Годунов» Мусоргского в первой авторской редакции. Однако скандал, произошедший в театре из-за того, что Колобов не хотел давать возрастным артистам петь главные партии в возобновлении «Евгения Онегина» Чайковского, вынудил дирижера покинуть «Стасик». За ним ушла часть коллектива — певцы, оркестр, бухгалтерия, а также отдел кадров, рабочие и осветители.

Именно все эти люди будут его сподвижниками в создании Новой Оперы, замысел которой у Маэстро воплотился в реальность в 1991 году. Первоначально труппа скиталась по арендованным залам, дружественным театрам, различным помещениям. Лишь в 1997-м благодаря помощи мэра Москвы Юрия Лужкова открылось здание в саду «Эрмитаж». Но Евгению Владимировичу было уготовано всего лишь шесть лет провести в месте, к созданию и обретению которого он шел всю свою жизнь…

Колобов всегда стремился привнести собственное, остро индивидуальное начало в оперу — именно к этому жанру у него больше всего лежала душа. Он стал первым делать то, что сейчас уже является трендом, — переоркестровывать партитуру, переставлять или вообще выкидывать из нее какие-либо музыкальные фрагменты во имя определенной концепции. Его редакции таких шедевров, как «Евгений Онегин» Чайковского, «Травиата» Верди, и ныне идут в Новой Опере, до сих пор вызывая очень разные эмоции — от полного восхищения до полного непонимания типа «как можно так вольно обращаться с авторским замыслом!».

Существует еще и его редакция «Руслана и Людмилы» Глинки, давно не исполняющаяся в Новой Опере. Но в прошлом году эту оркестровку взяли за основу Магнитогорский театр оперы и балета и Северо-Кавказская филармония имени В. Сафонова в своих спектаклях, что подтверждает ее жизнеспособность и актуальность.

Также Колобов первым в России поставил такие оперы, как «Валли» Альфредо Каталани, «Гамлет» Амбруаза Тома, «Двое Фоскари» Джузеппе Верди, «Мария Стюарт» Гаэтано Доницетти. Инструментовку последней он осуществил самостоятельно, имея лишь клавир и аудиозапись!

Театр его имени и сейчас продолжает традиции, заложенные Маэстро: в репертуаре редкие на наших просторах «Ванесса» Сэмюэля Барбера, «Стиффелио» Джузеппе Верди, «Ромео и Джульетта» Шарля Гуно.

Кроме «Евгения Онегина» и «Травиаты» здесь сохраняется «Риголетто» в полностью оригинальном виде и без купюр — постановка, в которой заглавную партию пел сам Дмитрий Хворостовский, а также «Борис Годунов» (та самая первая редакция, но с добавлениями в инструментовке Е.В.).

У Колобова была еще одна грань — не только оперный дирижер, но и великолепный оркестровщик. Он любил придавать новый «наряд» произведениям различных авторов и микшировать их между собой — например, в своем спектакле «О, Моцарт! Моцарт…» виртуозно соединял части Реквиема венского классика со сценами из «Моцарта и Сальери» Римского-Корсакова, фрагментами Двадцать первого и Двадцать третьего фортепианных концертов Вольфганга Амадея. Можно вспомнить и тончайшую и одновременно пронзительную транскрипцию глинкинского ноктюрна «Разлука».

Один из главных трудов Евгения Владимировича — выполненные им переложения для оркестра романсов Петра Чайковского и Сергея Рахманинова. Цикл из двадцати восьми номеров часто присутствовал в репертуаре Новой Оперы как отдельная концертная программа, в нем участвовали лучшие артисты труппы — последнее исполнение прошло в рамках Крещенского фестиваля в 2021 году.

Существует диск с записью переложений, изданный в 2003 году, — благодаря ему можно представить то, как звучала эта «история» вживую.

Как всегда у Мастера, цикл выстроен концептуально и имеет свою драматургию. Первая часть состоит из сочинений Петра Ильича Чайковского и носит подзаголовок «Осенняя песня». Этим номером из «Времен года» открывается и завершается первое «отделение» программы. Чайковский для Колобова — композитор прежде всего трагического мироощущения. Исходя из этого определения отобраны самые сумрачные, печальные, драматические романсы: «Лишь ты один», «Ночи безумные», «Снова, как прежде, один», «Нам звезды кроткие сияли», «Уж гасли в комнатах огни». Даже «Колыбельная песня» в этой трактовке приобретает скорбный, отнюдь не элегически-просветленный характер. Единственным контрастом к общему настроению всей части выступает «Серенада» («О, дитя, под окошком твоим») — в интерпретации Марата Гареева легкая, чуть ироничная и насмешливая. Дополняет общую ауру первого «отделения» Херувимская песнь из «Литургии Святого Иоанна Златоуста»: поющий а капелла хор театра (хормейстер — Сергей Лысенко) достигает особой пронзительности, усиливает реквиемное состояние, дарит трагическое осознание бытия. Следующий за ним вокализ на тему третьей вариации из «Вариаций на тему рококо», исполняемый Маргаритой Некрасовой, воспринимается как плач русской девушки — одинокой и брошенной.

Потрясающе Колобовым выполнена оркестровка романсов: тонкая, прозрачная, очень бережная по отношению к певцам, она усиливает впечатление от музыки благодаря интересно найденным тембрам инструментов.

Например, «Осенняя песня» в новом виде выглядит даже будто более естественно, чем в привычном фортепианном. Гобой плавно и меланхолично излагает основной мотив, полный боли и безнадежной тоски, затем он развивается в красивую, возвышенную мелодию у струнных, но быстро снова возвращающуюся к скорби.

В этих переложениях Маэстро остается верен себе: в некоторых местах он меняет нотный текст, убирая или добавляя определенные штрихи и даже целые музыкальные построения, — но все это сделано с огромной чуткостью к стилю автора. Его соратники-вокалисты — Елена Свечникова, Марат Гареев, Юлия Абакумовская, Маргарита Некрасова, Тигран Мартиросян. Каждый создает самоценную и очень индивидуальную интерпретацию. У них не просто прекрасные голоса: артисты (сейчас их, конечно, можно записать в разряд выдающихся певцов) владеют искусством полутонов, обладают широчайшим диапазоном динамических нюансов и большой глубиной подачи — таким образом, рождаются настоящие исполнительские шедевры. Но это и понятно — когда с тобой творит такой гений музыки, как Евгений Колобов, — по-другому никак!

Рахманиновская часть включает в себя известные «Сирень» (кстати, второе «отделение» носит такой же подзаголовок), «Не пой, красавица», «Здесь хорошо», «Сон», «Ночью в саду у меня». Звучат и романсы «Все отнял у меня», «Мы отдохнем», «Как мне больно» (он исполняется в оригинальном фортепианном изложении — без участия оркестра).

«Ты помнишь ли вечер» отдан дуэту сопрано и тенора: Колобов превращает его в ностальгический вальс — герои вспоминают счастливую молодость. Как и в первой части, только одно произведение резко отличается по настроению от остальных: в данном случае это юмористическое «Икалось ли тебе», которое дирижер инструментует в стиле ресторанной музыки.

К вокальным номерам добавлен виолончельный романс фа минор (соло — Юрий Мер), а также фрагменты из «Рапсодии на тему Паганини», где солистка Анна Рахман интонирует окутывающий теплом мотив и бисером рассыпает по клавиатуре легчайшие пассажи.

Рахманиновский блок выглядит у Колобова менее трагично, чем сюита из романсов Чайковского, — тут будет уместно употребить такое слово, как «меланхолия», или термин «светлая грусть».

К участвовавшим в первой части певцам, которые и здесь показывают высший класс вживания в музыку, во второй присоединяются Марина Жукова и Елена Зеленская: голос первой звучит акварельно мягко и прозрачно, тогда как у Зеленской — более весомо, но эмоционально тепло. Цикл завершается знаменитыми «Здесь хорошо» и «Вокализом» — последний исполняют Маргарита Некрасова, Марат Гареев, Тигран Мартиросян, Марина Жукова и Елена Зеленская. Переход в Рай в первом романсе, где «только Бог да я» переосмысливается в рахманиновской песне без слов. Она погружает слушателя в пространство Вечности, пронизанное тонкой, чистой красотой, бессмертием души, недоступными земному человеку. Оттого неслучайно благодаря колобовской оркестровке здесь чувствуется некая внутренняя надломленность, которую хотя бы один раз в жизни ощущает каждый смертный. Но легкую надежду на попадание в Райские чертоги дарит мягкий свет струнных в конце, предваряемый далеким звучанием колокола… — и возникает ощущение катарсиса и полного духовного очищения, настройки на высшие сферы.

Такого эффекта от музыки мог добиться только Евгений Владимирович Колобов — великий художник, человек с очень ранимой и тонко чувствующей душой.

Филипп ГЕЛЛЕР
Фотографии:
1. авторства Валерия Плотникова
2, 3, 4. предоставлены театром Новая Опера