Грандиозную Восьмую симфонию Густава Малера продирижировал маэстро Валерий Гергиев в Концертном зале Мариинского театра.

Мюнхенской премьере сочинения в 1910 году сопутствовал триумфальный успех. Восьмую часто называют «Симфонией тысячи участников». Сам Малер считал её величайшим творением из всего созданного им: «Сочинение настолько своеобразно по содержанию и по форме, кажется, будто начинает звучать и звенеть вся вселенная; поют не только человеческие голоса, но и вращающиеся планеты и солнце...», - восторгался композитор в одном из писем к голландскому дирижёру Виллему Менгельбергу.

Мощь и великолепие оркестровых и хоровых эпизодов Восьмой сочетаются с детально выписанными соло и ансамблями. Валерий Гергиев неоднократно дирижировал эту симфонию в разных странах мира и осуществил записи с Лондонским симфоническим и Мюнхенским филармоническим оркестрами. В Любляне и Загребе маэстро дирижировал оркестром и сводным хором в 1100 человек. С оркестром Мариинского театра Восьмую Малера Гергиев играл неоднократно, привлекая для исполнения гигантское количество участников. В начале весны маэстро продирижировал это сочинение дважды – сначала в Петербурге на сцене Концертного зала Мариинского театра, а затем в Большом театре России силами сводного театрального состава артистов Мариинского и Большого.  

На берегах Невы в исполнении масштабной фрески Малера приняли участие: Хор, Детский хор и Симфонический оркестр Мариинского театра, Детский хор телевидения и радио Санкт-Петербурга (хормейстеры - Константин Рылов, Ирина Яцемирская и Игорь Грибков), солисты оперной труппы Мариинского театра: Екатерина Санникова (сопрано), Анастасия Калагина (сопрано), Анна Денисова (сопрано), Дарья Рябоконь (меццо-сопрано), Ирина Шишкова (меццо-сопрано), Александр Михайлов (тенор), Владимир Мороз (баритон), Владимир Феляуэр (бас).

Интерпретация Гергиева отличалась спонтанной динамичностью, но магическая сила дирижера и заключается в том, как так неожиданно соединяются между собой музыкальные фразы, становясь в реальном времени частью единого целого. Маэстро в своей повествовательной трактовке извлекал из партитуры больше красок и разнообразия, чем обычно. Дирижер сохранял необходимый уровень концентрации и напряжения, достигая апогея в экстатическом финале (Заключительная сцена из «Фауста» Гёте), переполняющем чувства («Все преходящее – только символ, сравнение»). С первых мгновений вступительного гимна Veni Creator Spiritus («Приди, Дух животворящий») и до финального оркестрового взрыва Гергиев поддерживал звучание солистов, хора и оркестра на пределе возможностей. Малер часто цитировал Достоевского, чья мысль оказалась очень созвучной концепции Восьмой: «Дух Святый есть непосредственное понимание красоты, пророческое сознание гармонии, а стало быть неуклонное стремление к ней».

Виктор Александров (Санкт-Петербург)

Фотография Валентина Барановского предоставлена
пресс-службой Мариинского театра, © – Мариинский театр